Путь хитреца

Саньков Владимир

— Я шел Родине служить, — огрызнулся первый.

— Наивняк. Нет никакой Родины! Это миф. Есть люди, которым ты можешь пригодиться. И за это тебе обломится. Принимаешь — ты в обойме. Нет — обойма в тебе.

Он хмыкнул и, достав из кармана мобильник, набрал номер. Когда ответили, четко доложил:

— Сделано. Возвращаемся.

По разделительной полосе Кутузовского проспекта, объезжая многокилометровую пробку, с мигалкой шел дорогой черный «мерседес». На заднем правом кресле пухлый, похожий на рождественскую индюшку пассажир,

немного помедлив для солидности, ответил на входящий звонок:

— У аппарата.

— Григорий Джонович, — прозвучал голос в трубке, — мероприятие проведено согласно инструкциям.

— Ну, вот и славненько. Не переборщили? — смягчив голос улыбкой, уточнил Григорий Джонович.

— Никак нет. Контролировал лучший исполнитель, — ответил голос.

— Важней всего погода в доме, — промурлыкал Григорий Джонович, — отправь ко мне кого-нибудь завтречка — посчитаемся. А я пока обрадую заказчика.

Улыбчивый Григорий Джонович Кариади был человеком, который умел решать любые вопросы. Его помощь стоила денег, но заказчик мог быть спокоен: дело в надежных руках. Кариади не был криминальным авторитетом или чиновником, но обладал нужными связями и в тех, и в других кругах. В общении — милейшее существо. Улыбался всем и говорил мягким голосом, даже вынося смертельный приговор.

Обрадовать заказчика он не успел, так как телефон снова задребезжал.

— У аппарата, — пропел хозяин «мерседеса».

— Здравствуй, дорогой.

— Сколько лет, сколько зим…

— Без имен, пожалуйста. Эти телефоны так ненадежны, — прервала Григория Джоновича трубка.

— Ну, конечно, уважаемый… — понимающе начал Кариади, но споткнулся, чуть не назвав собеседника по имени. — Может быть, вопросики какие надо решить? Помочь чем?

— Да, — подтвердил голос в трубке и пояснил: человечка одного нужно сильно напугать… Для начала.

— Надо так надо! Отправим солдатиков… Адресок, фоточка есть?

— Есть. Сейчас мои умельцы на телефон вышлют. Спасибо, дорогой, как сам-то?

— Эх, вашими молитвами…

Когда собеседники распрощались, Кариади удивленно поджал губы: «Надо же, какие люди в Голливуде!». Телефон булькнул, получив фото. Григорий Джонович близоруко отодвинул аппарат подальше от глаз, всматриваясь в изображение. «Молодой паренек. Видать перебежал дорожку серьезному человеку», — подумал Кариади. Он вспомнил, что нужно набрать клиенту, но звук входящего звонка опять опередил его.

— Евочка! Какими судьбами?

— Добрый вечер, Григорий Джонович, мне нужна ваша помощь…

— Ну, говори, сладенькая. Чем смогу — помогу. Буду рад, если за тобой должок останется.

— Нужно найти одного чела. Шустрый гад. Ну, чтоб подержали, пока я с ним разговариваю.

— Надо — найдем, — благодушно пропел Кариади, — что еще с ним сделать? Помять? Попортить?

— Да. А я хочу это видеть.

Подъехав к дому Андрея, Артем еще какое-то время сидел в машине. Двинуться навстречу трудному разговору помогла наработанная за последние годы решительность.

Дверь открыл Андрей. И сразу отступил назад. Берестага переступил порог

и остановился. Они стояли друг перед другом, не решаясь сделать какое-нибудь движение.

Приготовленные реплики почему-то казались теперь неуместными. Артем все-таки решился разбить затянувшееся молчание, но получилось совсем не то, что было по плану:

— Прости, Андрей, — в поисках убегающей естественности момента его глаза с выдохом упали куда-то на выщербину деревянного пола. И в следующий миг крепкие объятья старого друга сдавили его плечи. Так они и стояли целую вечность, успокаивая бушующую внутри бурю, пока женский голос не вернул их к реальности:

— Андрей, кто там?

— Натуль, познакомься — это мой старый-старый друг.

Артем отметил влажность в глазах Андрея. Перед ними стояла стройная молодая женщина в легком домашнем платье.

— Артем, — представился гость.

— Наташа, — она посмотрела на них с удивлением. — Проходите.

Они переместились в гостиную.

— Я боялся, ты не станешь со мной говорить, — не зная с чего начать, сказал Берестага.

— Раньше бы и не стал, — подтвердил Карпасов, — но со временем многое переоценивается. Ошибки не должны так сильно влиять на нас. Та дружба, что у нас была, перевесит любые глупости. Я стал ценить жизнь. В конце концов, все к лучшему, — он улыбнулся. — А как ты?

— Все в порядке, — Артем помедлил. — Я только вчера узнал об инфаркте… от Кати. Похоже, знали все, кроме меня.

Андрей кивнул:

— Да бог с ним. Если бы с сердцем все было в порядке, не было бы и инфаркта. Рано или поздно это должно было случиться. Моя излишне эмоциональная реакция лишь помогла выявить проблему, — он внимательно посмотрел на Артема. — Не знал, что вы общаетесь.

— Я впервые с тех пор встретил ее.

— Ну что ж, — старый друг беззлобно усмехнулся, — теперь она свободна. Любовного треугольника больше нет. Мы мутили какое-то время, но не сложилось.

Карпасов выключил бесполезно трещавший телевизор, и в комнате стало значительно тише. На фоне расползшейся тишины молчание Берестаги в ответ на слова Андрея казалось излишне тягостным. И Артем решил быть открытым:

— После этой встречи все время думаю о ней. Хотя мне казалось, что я освободился от ее чар, — сказал он и бодро добавил: — Ничего, это не смертельная болезнь, пройдет.

Слова «смертельная болезнь» вызвали еле заметную реакцию на лице Карпасова. Артем не пропустил ее.

— Что доктора говорят? Сердце вылечить можно?

Андрей тяжело покачал головой. Артем напрягся.

— Ну, так давай делать пересадку! Найдем лучших врачей. Если надо, поедем за границу — в Швейцарию, в Германию. В двадцать первом веке живем. Деньги не проблема. Это самое малое из того, что я могу для тебя сделать.

— Дело не в деньгах, — Андрей говорил медленно, как бы переживая каждое слово, — пересадка будет, но она добавит мне в лучшем случае лет пять — десять. И больше ничего нельзя сделать. Никто не может больше ничего сделать. А пока я просто постараюсь вместить в оставшиеся годы то, что другие разбрасывают по всей жизни.