Путь Грифона
Шрифт:
– Я думаю делить поровну, – ничуть не смутился от многозначительности вопроса Александр Александрович. – На нас двоих делить. Это золото и на двоих разделить трудно. Твоим тоже надо укорот делать. Так что подбери таких, которых не жалко потом пристрелить будет.
– Ишь ты! А кто ты такой, чтоб я с тобой делился и своих кончал? Да и что делить-то? Разговор пока ни о чём.
Соткин знал, с кем имеет дело, как доподлинно знал и то, что Водяной, по воровской своей профессии, ещё больше, чем бывший офицер Никонов, подвержен загадочной для него самого болезни, именуемой «золотой лихорадкой».
– Я тебе, Водяной, небольшой задаток принёс. И своим покажи, что им искать надо, и сам посмотри товар лицом, –
– Вона как, – изумлённо впился глазами в орден уголовник.
Соткину даже показалось, что только что водянистые, бесцветные глаза Водяного в секунду приобрели какой-то зеленоватый, малахитовый блеск.
– Всё, – подвёл итог разговору Соткин, – послезавтра с утра эту экспедицию отправляем.
Точно так, как поручику, заболевшему лихорадкой, Водяному теперь тоже было всё равно, что и как делать. Лишь бы в руках оказалось золото. Как можно больше золота. Болезнь – одним словом. Доподлинно не известно, с этого времени или с другого, но целые десятилетия потом в недрах ОГПУ, НКВД, МГБ, КГБ и ФСБ гуляла и продолжает гулять ориентировка, представляющая из себя выписку из постановления Совета министров, ещё доколчаковского, правительства Сибири: «Первой степени Крест золотой, большой, в который с лицевой стороны вделан малахитовый крест меньшего размера таким образом, чтобы по краям последнего была видна золотая оправа. Толщина малахитового креста постепенно к концам уменьшается. Ширина креста как золотого, так и малахитового к концам постепенно суживается. В середине лицевой стороны малахитового креста золотая накладная дата “1918”».
Сохранилось также описание звезды ордена: «Носится через правое плечо на ленте шириною в два с четвертью вершка о двух полосах, из коих одна белая, другая зеленая, со звездой на левой стороне груди. Звезда восьмиугольная, кованая, серебряная, позолоченная, причем средние вертикальные и горизонтальные лучи длиннее прочих. Вертикальные и горизонтальные лучи звезды блестящие и украшены каждый пятью хризолитами. Прочие лучи матовые. В середине звезды плоское поле, в котором поставлен малахитовый в золотой оправе крест, доходящий до краев поля. В середине креста золотая накладная дата “1918”».
Разговор с Никоновым был чуть искривлённым, но почти зеркальным отражением разговора с Водяным:
– Уголовников сразу кончать, как раскопаете ценности и опять окажетесь на воде. Встречать вас в Томске буду я. Жду через месяц каждый день, под вечер. Если что-то не совпадёт, то адрес вы теперь знаете. Приходите сюда. По городу ни под каким предлогом не шлындать. Как говорят наши нынешние компаньоны, «заметут одним махом».
Последний, неожиданный, штрих задуманной операции насторожил, но потом и обрадовал Соткина. Когда он на другой день после отплытия «старателей» сам собирался на север и как полномочный представитель заготовительной конторы приобретал пассажирский и багажный билеты на пароход, увидел на берегу небольшой катер и группу чекистов, которые спешно грузили на судно амуницию и припасы. «Ай да Водяной! Так ты и в чекистских рядах свой человек! Значит – стучим… Ну не дурак ли?! Дурак», – убеждённо решил Александр Александрович, наблюдая за погрузкой.
Никакого точного расположения закладки Соткин Никонову, конечно, не указал. Отправил людей на очередное взаимное истребление и погибель.
Сибирскую дружину генерала Пепеляева современник справедливо назвал «аргонавтами белой мечты». Сама идея этой экспедиции родилась буквально от безысходности. Жадно ловя любые вести из России, слухи о начавшемся антибольшевистском восстании в Якутии, белогвардейская эмиграция в Китае восприняла как призыв «К оружию!».
Не буду
В это время с полей крупных сражений вооружённое противостояние переместилось в леса, изредка вырываясь из таёжной чащи в деревни, посёлки, иногда в уездные центры. Запала и сил для захвата губернских городов, для овладения центрами промышленности у повстанцев не хватало. Как не хватало сил и у новой власти сразу и одновременно покончить со всяким недовольством. И такой немаловажный штрих: по всей Сибири точно так, как против Колчака, бывшие красные партизаны теперь часто партизанили против советской власти. И единственно, что отличало от этих партизан дружину Пепеляева, – это то, что мечты они действительно имели белогвардейские, и то, что на их плечах были погоны.
А ещё было любопытным, что воинские обращения в дружине начинались не старорежимными «ваше превосходительство» или «ваше благородие», а неожиданным словом «брат». Можно было постоянно слышать «брат генерал», «брат подполковник», «брат поручик» и «брат солдат».
На помощь красным после жестокой, морозной зимы из Владивостока, где в очередной раз сменилась власть, пришла подмога. После череды боёв стало очевидно, что Сибирская дружина генерала Пепеляева обречена.
Лица и красного командира Вострецова, и белогвардейского генерала Пепеляева были одинаково опухшими от многочисленных укусов комаров и мошки. Гнусу было решительно всё равно, кто перед ними – красные или белые. Тёмные, несмываемые пятна дёгтя одинаково испачкали гимнастёрки обоих военачальников. Дёготь на одежде ненадолго отпугивал насекомых. Но смываемый потоками пота, непроизвольно стираемый руками, он достаточно быстро прекращал своё действие, попадал на ладони рук, затем понапрасну обжигал и без того израненную кожу лица, чем только обострял зуд от укусов.
Июль в тех местах месяц беспредельного господства воздушных паразитов. Воздух был заполнен миллиардами крылатых жалящих и кусающих насекомых, мешающих даже дышать. Кроме мошки и комаров, в это время года пик активности ещё и слепней, и обычных мух. От постоянного, непрекращающегося жужжания у людей в таких условиях начинаются слуховые галлюцинации. А ещё невозможно принимать пищу, без того чтобы не съесть два-три десятка комаров, налетевших в суп или кашу. С непривычки их сначала выбрасывают из тарелки, но уже через неделю такого мучения поедают вместе с пищей. Иначе можно просто месяц оставаться голодным. А голод, как известно, не тётка…
– Вы что же, серьёзно намеревались отправиться в кунгасах на Сахалин? – спросил Пепеляева начальник красного экспедиционного отряда Степан Вострецов, кивнув на груду свежеструганых лодочных вёсел в углу просторной комнаты.
– Намерения сдаваться вам я не имел, – ответил Анатолий Николаевич.
– Принимайте правильное решение, генерал. Принимайте. Я к вам потому и пришёл один, чтобы избежать лишней крови. Надеюсь, это вы поняли?
– Я знаю, что вы человек бесстрашный.
– Не в бесстрашии дело, Анатолий Николаевич. Когда с наше повоюешь, начинаешь понимать, что личное мужество – это ничто рядом с десятками и сотнями загубленных жизней. Потом, я тоже совсем не в восторге от того, как развивалась наша революция. Но народ свой выбор сделал.