Путь героев
Шрифт:
– Честные слова, достойные отпрыска великого короля, – благодушно одобрил придворный волшебник. – Любой из нас порой вынужден осознать собственное бессилие. У тебя достало смелости вслух признаться в этом… Но как же мы поступим – с прозвучавшей клятвой, с нерушимым обещанием, данным будущим рыцарем своей даме? – пристальный взгляд блекло-голубых старческих глаз уперся в баронетту Монброн.
– Кто я такая, чтобы требовать от наследника престола каких-либо клятв? – тихо и внятно проговорила Айлэ. – Достопочтенный Озимандия, ты ошибаешься. Его высочество просто хотел мне помочь, но вовремя понял – это
– Ну-ну, не стоит огорчаться прежде времени, – маг попытался поддержать упавших духом молодых людей. – Вы еще можете попытаться снова… лет через десять. Во всяком случае, приложенные вами старания заслуживают уважения, – его голос зазвучал строже. – Я уверен, мой принц, что ни твои родители, ни я, ни месьор Монброн и его супруга, вновь встретившись, не потеряем этого уважения. Ты понимаешь, о чем я говорю? Вернее, вы оба понимаете?
Коннахар и Айлэ переглянулись. Девушка отвела глаза.
– Это отец или матушка тебя прислали? – грустно вздохнул Конни. – Наверное, матушка. Скажи ей, чтобы не волновалась. Я не побегу к алтарю Иштар, как только они с отцом выедут из города. Не надо мне лишний раз напоминать, в какой семье я родился. Я помню. Отлично помню, Озимандия.
«… Он не наделает ошибок, – настойчиво повторял старый волшебник, глядя в окно своей повозки на широко распахнутые Львиные Двери замка, возле которых собралось правящее семейство. – Конни умный мальчик, весь в отца. Ничего страшного не произойдет. Ему всего лишь предстоит в течение трех лун символически управлять страной, искренне преданной своему королю. При нем остается Стиллис Лоран и многие другие, способные предотвратить любую опасность. Да и девочка Монброн кажется достаточно сообразительной, чтобы не втягивать сердечного друга в лишние неприятности».
Успокоив таким образом свои дурные предчувствия, Озимандия задернул оконную шторку и поудобнее устроился на мягком сиденье, ожидая завершения церемонии прощания. Он надеялся, что ритуал не затянется – Конан терпеть не мог долгих проводов и бесцельных разговоров перед дорогой.
Спустя полколокола экипаж качнулся и затарахтел колесами по булыжной мостовой. Впереди и позади мерно цокали копытами лошади, доносилось бряцание оружия, приветственные выкрики горожан и отчетливое хлопанье под ветром тяжелого королевского знамени.
За Полуночными воротами столицы Ее Величество Зенобия распахнула дверцу своей кареты, потребовала коня и, невзирая на аханье сопровождавших ее дам, решительно забралась в седло. Она догнала возглавлявшего кортеж правителя Аквилонии и поехала рядом, явно собираясь что-то сказать, но колеблясь.
– Ты же сама согласилась, что поездка в Пограничье – отличная идея, – проворчал наконец король, смотревший куда угодно, только не на жену. – В следующем году торжества не оставят в казне медного талера и обернутся для нас сущим наказанием. Совершеннолетие Конни, двадцатилетие нашей свадьбы… Тарантия станет одним большим постоялым двором!
– Знаю, – негромко отозвалась Зенобия и через плечо взглянула на торжественно пыливший вслед за ними караван. – Десять лет я не была на родине, но сейчас меня подмывает крикнуть: «Вернемся обратно!». Я боюсь за Конни.
– Он не маленький мальчик, – бросил Конан и уже мягче
Королева растерянно моргнула, закусила губу, но все-таки не выдержала и рассмеялась. В такие моменты она переставала чувствовать себя Зенобией Аквилонской и становилась просто чуток повзрослевшей Дженной – девчонкой из Пограничья, которая, пусть и вышла замуж, обзавелась тремя детьми и целыми днями хлопочет по хозяйству, все еще способна на сумасбродства. Долой скверные предчувствия! Они отлично проведут время, навестят старинных друзей и с наступлением осени вернутся обратно.
3 день Первой летней луны, поздний вечер.
Сидевший в нарушение всяких приличий верхом на стуле Ротан Юсдаль с любопытством взирал на разворачивающееся перед ним занимательное действо: почтенный мэтр Ариен, ворча и кряхтя, ползал на четвереньках по полу, волоча следом ведро с белой краской. Месьор Делле старательно вырисовывал широкой кистью поверх светло-желтых и розовых плашек драгоценного мозаичного паркета не совсем ровную окружность, в центре которой громоздилось неподъемное старинное кресло с ножками в виде львиных лап. Время от времени Ариен сосредоточенно изучал пожелтевшие страницы внушительного вида фолианта, распластанного на сиденье кресла, и добавлял к своему творению причудливо выглядевшие символы.
– А пентакль-то вам зачем понадобился? – устало осведомился Гиллем Ларбера, который уже седмицу пытался отговорить принца Аквилонии и его приятелей от безумного замысла. Переубедить Коннахара ему не удалось. Вдобавок дие Ларбера запоздало обнаружил, что сам по уши втянут в готовящееся предприятие и благодарить за это может одну чрезмерно начитанную особу по имени Меллис Юсдаль. – Для красоты или ради пущей внушительности?
– Для усиления магических свойств заклинания и ограничения действия демонических сил, буде те вознамерятся проникнуть в пределы нашей Сферы, – пропыхтел в ответ Ариен. – Еще свечей! Ничего не вижу!
– Ах, вдобавок ожидается вторжение орды злобных демонов, – вполголоса съязвил Гиллем и присоединился к Юсдалю-младшему, щелкая кресалом и зажигая настенные шандалы. Вечерний полусумрак слегка рассеялся, открывая небольшую пустующую комнату, со стенами, обтянутыми зеленоватым шелком, и узкими стрельчатыми окнами. Из предметов обстановки здесь оставались только упомянутое кресло и массивный стол, явно принесенные из иного помещения. В углу возвышался свернутый ковер, подле него стояла совершенно неуместная плетеная клетка с парой сонно квохчущих куриц внутри. Стол украшали коробки со свечами, стопка книг, кувшины, бокалы и огромное серебряное блюдо, а внизу скромно пряталась обитая потрескавшейся жестью грубоватая разделочная колода, временно позаимствованная с дворцовой кухни.