Путь Евы
Шрифт:
Конечно, клыки и когти Гтирера ещё не достигли такого же размера, как у зверей. Он продолжал носить одежду, хотя тело покрылось мелкой шерстью; понимал ценность ружья; умел разговаривать. Но стирание этих человеческих признаков – лишь дело времени. Причём непродолжительного.
Сия лежала и прислушивалась к могучему дыханию разведчика. Чувствовала, как от каждого вздоха расширяется его грудная клетка. Сильный порыв ветра ударил в лицо, крохотные и острые снежинки миллионом игл впились в кожу. Она глубоко вдохнула через нос, пытаясь сохранить тепло, которое ветер
Вдруг почувствовала, что к спине уже никто не прижимается. Мгновение прислушивалась к ощущениям, надеялась, что показалось. Подвинулась чуть назад, ведь Гтирер мог немного шевельнуться во сне.
В этот момент сильные руки перевернули её на спину. На фоне звёзд и снега Сия разглядела мохнатое лицо главного разведчика. Его глаза словно подсвечивались изнутри двумя холодными зелёными огоньками.
Гтирер рванул одежду на дочери судьи. Разорвать одним движением всё, что на ней надето, не вышло.
– Что ты делаешь?! – завизжала Сия.
Она попыталась оттолкнуть человека в зверином обличье. Увидела, как разведчик улыбнулся. Из-под губ показались клыки. Он поймал её руки, с лёгкостью сжал и держал одной левой. Когтями правой Гтирер продолжал рвать одежду на теле жертвы. Сия дёрнулась, постаралась его скинуть. Не тут-то было. У неё даже приподнять спину ото льда не получилось. Попыталась выбраться из-под него и тоже безрезультатно.
– Отпусти меня! – заверещала дочь судьи. – Отпусти!
Снежинки залетали в рот, лупили в левую щёку, но она этого не чувствовала. С каждой разорванной вещью Сия всё острее ощущала холодный и пробирающий до костей ветер.
– Отпусти меня! – кричала дочь судьи.
Она не могла поверить, что с ней это происходит. Пару суток назад она была дочерью главного человека в поселении. С ней все здоровались, старались завести дружбу. Многие мечтали, чтобы она стала их невесткой. Сия могла выбрать любого. И она выбрала…
Зверя.
Гтирер разорвал последнюю из рубах на теле женщины. Полные груди развалились в разные стороны, в холодном свете звёзд кожа казалась белее снега. Разведчику пришлось отпустить руки Сии, чтобы приспустить свои штаны. Дочь судьи воспользовалась моментом и попыталась вцепиться в мохнатое лицо. Гтирер отклонился и ногти впились ему в шею. Цепочка попала между пальцев. Гтирер зарычал. Схватил её руки и отдёрнул. Цепочка больно резанула по пальцам Сии и порвалась. Дочь судьи взвизгнула. Медальон упал девушке на грудь, соскользнул на припорошенный снегом лёд.
– Скули! – разведчик сильно сжал руки спутницы и, наклонившись, прорычал в лицо. – Скули!
Он вошёл в неё и начал совершать ритмичные движения. Дочь судьи ничего не чувствовала, холод и страх заморозили нервные окончания. Она лишь ощущала движение внутри тела.
– Скули! – Гтирер приблизил мохнатое лицо и задышал на неё. – Скули!
Он сжал ей руки так сильно, что едва не хрустнули кости. Из горла Сии непроизвольно вырвался стон.
– Скули! – разведчик продолжал совершать ритмичные движения. – Скули! – сдавил ей горло.
Сия, как рыба, хлопала ртом. Пыталась вдохнуть
Гтирер закрыл глаза, запрокинул голову и зарычал. Низкий и утробный рык не мог принадлежать человеку. Сия из последних сил дёрнулась, пытаясь высвободиться. В этот момент тело разведчика обмякло. Он отпустил её руки и шею, лёг сверху.
Дочь главного судьи судорожно вдохнула. В нос ворвался запах шерсти и пота. Она чувствовала тепло его тела. Хотелось скинуть зверя, но она боялась это сделать. Вспомнила о медальоне, соскочившем на лёд. Пошарила рукой. Холодный стальной кругляш нашёлся быстро. Сия засунула его под бок, туда же запихнула порванную цепочку.
Гтирер глубоко вдохнул. Поднявшись на руках, посмотрел в лицо попутчицы.
– Скоро будет светать, – сказал он. – Надо немного вздремнуть. Выходим с рассветом.
Он слез с полного женского тела и, устроившись рядом, мгновенно засопел.
Сия лежала, смотрела в небо и думала обо всём, но при этом ни о чём. Она прекратила замечать холод и острые снежинки. Спустя какое-то время запахнулась остатками одежды. Вытащила из-под бока медальон, поглядела на него в холодном свете далёких звёзд. На золотистой поверхности, даже в сумраке, ясно выделялись слова: «Пропуск для двоих».
Сия медленно поднялась на ноги. Медальон засунула в карман. Осторожно ступая, чтобы снег под ногами не скрипел, отправилась в сторону города. Немного отойдя, вернулась и подняла ружьё Гтирера. Посмотрела на разведчика – тот умиротворённо спал. Ветер шевелил короткую шерсть на его лице.
Сия подняла ружьё и нацелила ему в голову. С такого расстояния она не могла промахнуться. Большой палец потянулся к курку.
– И так сдохнешь, – беззвучно произнесла дочь судьи.
Сие казалось, что она шла быстро. Мышцы горели, но желание спастись заглушало боль. Дочь судьи не понимала, каким образом вообще может идти. Однако продолжала шагать. Её полное тело покрылось липким потом от внутреннего жара. Ветер поутих, но холод пробирался через разорванную одежду, мурашами бегал по коже. Ремень натирал плечо, но дочь судьи упорно тащила оружие. В случае опасности лишь оно и могло помочь.
Она часто оглядывалась. Поначалу это не имело смысла – дальше вытянутой руки всё равно ничего не видела. Заполночь ветер успокоился, видимость улучшилась. Гтирер не преследовал. По крайней мере, она его не видела. В какой-то момент Сия рассмотрела впереди огромные тени, закрывавшие звёздное небо. Вскоре поняла, что видит очертания небоскрёбов. Это обстоятельство прибавило сил. Дочь главного судьи зашагала быстрее.
Вскоре затеплился рассвет. Снег приобрёл голубой окрас, который бывает лишь в сумерках. Красные лучи забегали по стёклам небоскрёбов, перескакивали на снег, попадали в глаза, прыгали солнечными зайчиками по льду залива.