Путь Эливена
Шрифт:
Эливен сидел на полу коридора и вслушивался в тишину. Темнота давила со всех сторон, он уже не верил в сокровища, как не верил и в то, что когда-то выберется отсюда. Кто он и его попутчик? Чужие, невежественные, дикие люди, вторгшиеся в чьи-то владения. Даже если бы сейчас обрушился пол и им пришлось лететь в глубокую бездну, он бы принял это как должное. Эливен чувствовал свою вину и не мог смириться с тем, что сейчас это сходит ему с рук. Его начинало мутить, промокшее в тухлой воде мясо, которое они ели накануне, хотело вырваться наружу. Эливен не мог этого позволить из страха перед этим тайным величием прошлого, из уважения к тем, кто всё это создал. Но он бы приобрёл
– Эта сетка на карте – не трещины от удара, – разорвал зловещую тишину Маттис. – Я понял, что это такое.
Глава 4
Грязный Пенничел стоял перед грозным Владыкой и держал ответ. Его голова была низко опущена, белая коротко стриженая бородка колола грудь под расстёгнутым чёрным зипуном.
– Ты говоришь, что их было десять, так почему ты привёз только шесть голов? Ты же знаешь, что мы не оставляем живых после столкновения.
– Да, Владыка. Я сам лично пустился в погоню за двумя скакунами, но мой морхун был ранен, мне пришлось вернуться, чтобы заменить его. Когда я снова вернулся, то не смог отыскать след, ветер гнал песок и скрыл их.
– Ты сейчас расстраиваешь меня, моё величие на этой земле подорвано. Я доверял тебе, как своему лучшему воину, как сыну, а ты опозорил меня.
– Владыка, прости мне мою вину, я готов её искупить. Дай мне оправиться от солнечных ожогов, я отправлюсь в путь и принесу тебе ещё больше добычи.
– Что толку от добычи! Её всё меньше и меньше. А люди – ты оглянись вокруг.
Владыка символично очертил костлявой рукой круг в воздухе, с трудом приподнявшись с огромного трона, возвышающегося на каменном постаменте. Его чёрная одежда полностью скрывала тело, капюшон свешивался на глаза, оставляя видимым только старческий ввалившийся беззубый рот.
Грязный Пенничел поднял глаза, боясь встретиться взглядом с Владыкой. Прозвище этому воину досталось с самого рождения. Чёрное пятно на лице почти не оставило места светлой коже, растянувшись кляксой, терявшейся где-то далеко на затылке. Он посмотрел в направлении, куда указывала рука старца, но увидел лишь стены, слабо освещённые скудным светом, пробивающимся сквозь редкие отверстия в своде огромного каменного зала.
– Тебя ещё не было в этом мире, а я был мальчиком, когда в этих подземельях было мало места всем. Мы рыли проходы, соединяли пещеры одну с другой, сооружали комнаты, углублялись. Женщины рожали отличных воинов, добычи было много. Мы не знали тогда, куда деться от перебежчиков со стороны плантаторов, которые несли нам свои пожертвования и взносы. А что теперь? Наши пещеры почти пустые, нам скоро нечего будет есть и пить. Скоро мерзкие грумы вылезут из своих нор и заставят нас прятаться по углам. Вода уходит глубже, нам всё тяжелее её добывать. Это смерть, вот на что это похоже. Нам не спастись, уже следующее поколение может не прожить годы, которые ему определены.
– О, Владыка, что же можно сделать? – спросил Пенничел, снова опустив подбородок на грудь.
Старец медленно спустился по каменным ступеням, бесконечно длинная мантия бесшумно скатилась за ним и остановилась на последней ступени. Он протянул свою костлявую руку и взял Пенничела за подбородок.
– Посмотри на меня, мой друг.
Воин вздрогнул от прикосновения холодной и липкой руки, но больше всего его напугали слова, которые было странным слышать из уст великого правителя. После таких слов его, слугу, смертника, просто выкинут на улицу.
– Не бойся меня, я не причиню тебе вреда.
Голос
– Что, отвратительный вид? Мне уже много лет, я последний, кто стоит в цепи, исходящей от наших древних предков. Но мне уже немного осталось, я чувствую это.
Старец отпустил подбородок воина, тот упал ещё ниже, словно шея совсем утратила силу.
– Есть тайна, она не могла исчезнуть так просто, быть похороненной под толщей песка и вулканического пепла. Это то, что осталось от моих предков, их сила, знания. Они создали всё не для того, чтобы подчиниться стихии и позволить погибнуть знаниям. В них – жизнь, власть, величие!
Старец поднялся по ступеням, сел на трон и опустил голову.
– Что могли делать в пустыне, под смертельными лучами солнца, те люди? Ты говоришь, их повозки были пустыми, значит, они рассчитывали их чем-то наполнить? Но чем, скажи ты мне, они их могут наполнить там, в необъятной пустыне за три дня от их ближайшего логова?
– Мне не дано знать это, мой повелитель, – затрясся воин.
– Так ты пойди и спроси у тех безмолвных голов, которые твои люди выкатили мне под ноги! Может быть, они тебе скажут, что их влекло туда, в мёртвые пески?
Грязный Пенничел совсем обессилел, он опустился на колени и приложил к земле голову. Частые вылазки в пустыню, поиски чего-то, о чём не ведает даже сам старик, уничтожали его тело, слабеющее на глазах. Он уже не видел смысла жизни, цель ему была непонятна и не нужна, он чувствовал приближение конца. Только длительный отдых, вода, много воды, могут вдохнуть в его измученное тело слабую искру надежды. Но он чувствовал, что в этот раз не получит ничего. Владыка назвал его другом, значит Пенничелу выпал жребий уйти и не вернуться.
– Те живые, которые сбежали, ты говоришь, их было четверо? Как ты посмел их упустить? – кряхтящими звуками извлёк из себя слова упрёка старец.
– Я проткнул одного секирой, он не смог бы выжить.
– Но остальные могут. Если они ушли так далеко от убежища, они знают, куда идут. Нужно быть или полным глупцом, или одержимым целью, достойной самой жизни, чтобы отправиться в пустыню, где их убьёт солнце и слабый воздух. Сколько припасов было у них с собой?
– Всё, что у них могло быть – это вода и пища на двоих. На всех повозках, которые мы захватили, было одинаковое количество воды и пищи.
– На двоих, говоришь? Если они не нашли то, что искали, то уже умерли в песках. Но если они дошли до цели, то рано или поздно пойдут обратно. Поставь людей, пусть выследят и привезут их мне. На этот раз они нужны мне живыми. Они что-то знают, теперь это должен знать я. А сейчас уходи, и если ты не получишь то, что мне нужно, можешь не возвращаться.
Воин встал с колен и вышел в каменный коридор, застланный красными коврами, созданными руками затворниц, живших когда-то в этих пещерах. Они рожали детей, из которых вырастали воины, сильные и смелые. Они приносили добычу, приводили пленных женщин, иногда детей. С тех пор многое изменилось, женщин стало мало, как и воинов. Когда правитель стал посылать людей для странных задач – искать в песках что-то, нечто необычное, какие-то знаки, то люди стали чаще умирать от смертоносных лучей солнца. Воины боялись вернуться ни с чем, часто они умирали в песках от жажды или ночного холода.