Путь эльдар: Омнибус
Шрифт:
— Кто сделал их? — спросил Корландриль, смущенный намеком Кенайната, отступая в сторону.
— Я и не я. Они были сделаны после Грехопадения, Первым Кенайнатом.
Интонация и выбор слов экзарха сбили с толку Корландриля. Выходило, что он представляет себя — Кенайната — и живущим, и мертвым.
— Первым Кенайнатом?
— Я — не первый, хотя их было немного, кто носил эти доспехи. Я — Кенайнат, и я — не Кенайнат, ни один, и ни совокупность.
— Я не понимаю.
— Это — к лучшему, надеюсь, что это так и будет, и ты останешься собой.
У Корландриля возник
— Я снова хочу тренироваться.
Кенайнат долго рассматривал Корландриля, в его глазах появился какой-то странный золотистый отсвет. Он заглянул воину в глаза, пытаясь понять его мысли, и, возможно, узрел то, что не удавалось увидеть даже самому Корландрилю.
— Начнешь завтра, этой ночью ты должен отдохнуть, тренировка будет суровой, — сказал, вставая, Кенайнат. Он направился к скрытой двери в конце храма, затем остановился и обернулся к Корландрилю. Оценивающе поджав губы, экзарх вопросительно поднял бровь, затем удовлетворенно кивнул. — С возвращением в Смертельную Тень, Корландриль-воин.
Кенайнат растаял в сумраке, оставив Корландриля наедине с его догадками и предположениями. При всех волнениях и предчувствиях, которые будоражили разум, его тело устало. Отправиться спать показалось прекрасной мыслью.
У Корландриля болело все. Все было напряжено до предела, все мускулы и сухожилия дрожали и подергивались. Он осознал, как хорошо подготовлено было его тело перед сражением с орками, и к каким тяжким последствиям привело его бездействие в Храме Целителей. Хотя его рана зажила, пройдет немало времени, пока он восстановит то физическое совершенство, которого достиг в храме.
Странно было тренироваться без Мина — вроде как смотреть на улыбку знакомого, у которого не хватает зуба. Это просто изводило Корландриля — как несовершенство его мира, как уход от того, что он узнал, став воином. В попытке отвлечься Корландриль обратил мысли на свое внутреннее состояние во время тренировок. То, что он едва не погиб, показало, что он отнюдь не достиг совершенства в боевых искусствах, как ему казалось. Он отчаянно пытался выяснить, чего же ему не хватало в боевой технике, анализируя свои действия во время нанесения рубящих и колющих ударов и смены боевых стоек.
По мере возвращения силы и гибкости Корландриль восстанавливал также точность и стиль. Он был уверен в том, что его хорошо рассчитанные удары в точности повторяют те, что показывал Кенайнат. Нет, его подвела не техника, это было что-то другое.
Трудно было чему-то научиться из полученного опыта, которого он не мог припомнить. Объективно он представлял себе, что с ним случилось: бой с орком, а потом — сокрушительный удар вожака, но он понятия не имел, что при этом чувствовал, о чем думал. Эти воспоминания были связаны с его воинственной ипостасью, скрыты за его боевой маской. Когда Корландриль находился вне храма — обедал с другими воинами или ваял скульптуры в своем доме, в его голове всплывали вопросы, которым он не позволял отвлекать себя во время тренировок и поединков.
Что за оплошность он допустил? Это
Корландриль не мог найти ответов, и это не давало ему покоя. Все, что он мог сделать, — это сосредоточиться на боевой технике и принятии решений во время поединков. Последнее было трудным. Он сражался, не делая никаких сознательных усилий, целиком полагаясь на реакцию и инстинкт.
Быть может, в этом-то и была проблема, пришло ему в голову. Может, инстинкты делали его предсказуемым? Может, нужно время от времени сознательно вмешиваться и менять стиль, идти против инстинкта? Может, его сгубил тогда сам ритуал?
Прошло шестьдесят три дня со времени возвращения Корландриля в храм, и за это время его тело восстановилось, достигнув максимальной скорости и силы. Его действия были совершенно естественны и привычны, оружие безупречно повиновалось его воле. Ему снова предстояло встретиться в тренировочном поединке с Бехаретом. Корландриль решил попытаться действовать более осознанно.
Они встретились лицом к лицу в зале под храмом, Кенайнат укрылся в тени, Элиссанадрин и Архулеш объявляли победные удары. Корландриль начал, как обычно, не задумываясь, отвечать на атаки Бехарета и контратаковать его. Поединок шел ровно, при, возможно, незначительном преимуществе Бехарета.
Пригибаясь и отклоняясь, нанося режущие и колющие удары, Корландриль постарался глубже прочувствовать свое тело. Он увидел его мысленно как световой шар, а свои воинские инстинкты — как крошечное солнце, пульсирующее энергией, его тело двигалось вокруг и внутри него. Свое сознательное мышление Корландриль видел как другую сферу с неподвижной и спокойной поверхностью. Сражаясь, Корландриль старался свести две сферы вместе, чтобы его сознательное и бессознательное могли частично наложиться друг на друга.
И тут он пропустил удар Бехарета в живот, который бы вскрыл его старую рану. Корландриль заколебался, в голове мелькнуло воспоминание. Он снова вернулся к ритуалу, приняв стойку Скрытый Коготь, и оттолкнул от себя обрывки воспоминаний.
Корландриль начал сначала, создав в воображении сферу спокойного сознания, но вместо того, чтобы надвигать ее на огонь своей интуиции, он попытался объединить их, сделать их одним целым. Парировав удар и проведя контратаку, он распознал движение, которое выбрало его тело, и спокойная сфера чуточку приблизилась. Он сделал мощный выпад — это была инстинктивная реакция на брешь в защите оппонента.
Медленно, постепенно Корландриль соединял две части своего сознания. Этот умственный процесс был еще далек от завершения, когда Кенайнат велел им прекратить поединок. Вернувшись в положение покоя, Корландриль закрепил в уме последний образ: сфера сознательного мышления частично затмила сферу воинского инстинкта, надеясь воссоздать его во время следующего поединка.
Бехарет склонил голову в знак высокой оценки и благодарности, в его взгляде сквозило понимание. Корландриль также выразил оппоненту свое уважение, не отрывая от него взгляда.