Путь Чжао
Шрифт:
Добавив в запись метку времени, он вышел в шлюз, и сторонясь фонящего «паука», сбросил скафандр в бездну. На этот раз он не стал провожать его взглядом, слишком нервировал треск счетчика радиации. Хотя казалось, какое ему теперь дело до поглощенной дозы, отравление углекислотой убьет его быстрее, чем появятся первые симптомы даже тяжелой лучевой болезни.
Но умирать задыхаясь в планы Виктора не входило. Сутками валяясь почти без движения, он давно придумал способ легкого ухода. И все для него подготовил, осталось только подождать, когда у регенератора останется ресурса на час работы. Как раз хватит для задуманного.
А
Он едва досидел до намеченного срока, и как только блямкнул будильник, Виктор взял в руки свой нехитрый скарб, встал на желтый квадрат комплекта, и трижды нажал пяткой на ярко алый кружок по центру. Сфера вокруг него возникла почти мгновенно, он как и в первый раз на тренировке, не успел заметить ее развертывания. А еще через миг, прозрачная оболочка со взвизгом наполнилась воздухом, разбухла, превращаясь в идеальный шар. И Виктор отчаянно заматерился, поняв, какую подлянку ему напоследок подбросила судьба.
Конструкторы подразумевали, что пользователь спасательного комплекта будет находится в невесомости, паря в сфере, как младенец в утробе. Без особого комфорта, но и без лишних неудобств. Но обломок «Гуан Ши» вращался, и гравитация заставила Виктора ощутить себя хомяком в шаре. Любое движение заставляло шар катиться и подпрыгивать, а затекшее от долгой неподвижности тело плохо слушалось, он никак не мог поймать равновесие.
Наконец Виктор сдался, и медленно опустился на корточки, чувствуя как поддается нажиму туго натянутый пластик сферы. Ему повезло, что оба саркофага, оказались повернуты станинами в другую сторону, ведь обломившийся металл имел там довольно острые края, апервые мгновения его мотало по всему отсеку.
– Двое суток на корточках!
– взвыл он, - Я же не зейфан с Длинной улицы!
Он попытался со всей доступной аккуратностью усестся на задницу и вытянуть ноги. Реагируя на его движения, туго надутая сфера все порывалась катится, и Виктор изнемогая, старался приноровиться к ее движениям.
– Проклятье!
– пыхтя от натуги, он вспомнил, что до сих пор не открыл забрало. А тем временем, запаса регенератора могло не хватить на его план. Дышал то он сейчас, как не в себя!
Стараясь не совершать резких движений, он открыл шлем, и закашлялся от невероятной чистоты воздуха. Свежий, удивительно вкусный воздух наполнял его легкие, и наслаждаясь этим вкусом, Виктор вдруг с удивлением почувствовал, что плачет.
– Эк на меня свежий воздух то подействовал, - смущенно сострил Виктор, и постарался отвернуть лицо от камеры наблюдения.
Постепенно, он освоился со сферой, и даже сумел прилечь, немного вытянув ноги. Материал, из которого делали аварийные комплекты отличался удивительной прочностью, и Виктор стал забывать о смертоносном вакууме за тонким слоем прозрачного пластика. Его неловкие движения сфера выдержит, главное не напороться на что то острое.
И он наконец то поел, с трудом сумев остановиться на трети суточного рациона. Больше есть после голодовки было опасно, он помнил курсы выживания на срочной службе. Есть понемногу, но часто, не ограничивать себя
После еды его разморило, и Виктор уснул даже не сняв скафандра, без сновидений проспав до сигнала будильника. До первого применения нового скрипта МРМ.
– Ну давай железяка, не подведи!
– На всякий случай Виктор приготовился перехватить управление «пауком».
МРМ не подвел, вошел в медотсек ровно в намеченное время и заменил баллон едва ли не быстрее, чем это делал сам Виктор. Тот улыбнулся, радуясь, что о лейтенанте будет кому заботится.
Спать больше не хотелось, и развернув перед собой голографический экран с налобного проектора, Виктор начал смотреть один из тех старых сериалов, чей просмотр вечно откладывал до лучших времен. Древний, временами наивный мультик о далеком будущем. Разумные роботы, инопланетяне со щупальцами, одноглазаядевчонка со здоровенными сиськами. Двенадцать сезонов, если поменьше спать, он успеет досмотреть его прежде, чем умрет.
Не успел. Дышать становилось все труднее и труднее, и уже к середине девятого сезона у него начала болеть голова. Датчики говорили, что начало расти содержание углекислоты , а значит пришла пора последнего назначенного задания. Виктор попробовал продышаться, добавить немного ясности мыслям, но быстро плюнул на это дело. Эту задачу он мог выполнить даже в нынешнем состоянии.
– Скафандр, административный доступ. Запись назначенного задания. Через сто пятьдесят минут загерметизировать шлем. Через пятьдесят минут после герметизации шлема довести содержание азота в дыхательной смеси до ста процентов. Конец записи.
Виктор крепко зажмурился, борясь с подступающими слезами. Плачь не плачь, а жизнь подходит к концу, и не хотелось провести последние ее часы рыдая. Он хорошо пожил, побывал да двух спутниках Сатурна, любил, достойно проявил себя в бою, да и вообще был хорошим человеком. Предки примут его с уважением.
Поняв, что думает о себе в прошедшем времени, Виктор захохотал.
– Вот уж хрен! Я пока еще жив!
Он достал из под себя найденную у механиков бутылку, и задумчиво на нее посмотрел. Два с половиной часа? Пожалуй пора, о дальнейшем позаботиться компьютер скафандра.
Своевременно озаботиться поисками стопки он не догадался, поэтому решил положиться на свои сибирские корни и пить из горла, как наверняка делали его прапрадеды по материнской линии. А если делали они, то справиться и он.
План был простой, напиться, тихо уснуть, и умереть во сне. Азот убьет его безболезненно, а спящий он не почувствует даже легчайших симптомов кислородного голодания. Просто напьется, как в далекой студенческой юности, и уснет.
Виктор откупорил бутылку.
– За флот!
Байцзю обожгла нёбо и огненной струей скользнула внутрь. Виктор закашлялся, хватая ртом спертый воздух, но пересилил себя и снова поднял бутылку.
– За родных!
Второй глоток прошел уже чуть лучше, и Виктор тут же отхлебнул еще.
– За вас, парни! Скоро увидимся.
На голодный желудок пятидесятиградусная байцзю сработала не хуже снаряда гауссовки. В голове ощутимо зашумело, а по телу разлилась блаженная теплота. Улыбнувшись, Виктор посмотрел на бутылку. Грамм сто пятьдесят он в себя уже влил, спасибо запасливым механикам.