Путь Чжао
Шрифт:
Тихая песня отвлекла его от дурных мыслей. Старший механик Су, закрыв глаза, и раскачиваясь в такт, тихонько напевал.
Долго весна
Медлила, не приходила.
Нынешним утром
Цветущую ветку увидел.
Дрогнуло сердце:
Вдруг не в начале цветенье,
А на исходе,
И это – последняя ветка?
(Гао Ци)
Допев последнюю строчку, Джемин Су печально улыбнулся, медленно открывая глаза. Совершенно сухие и холодные.
– И это на сегодня последние выплеснутые эмоции. Я вас предупредил,
– Хорошо, босс, - необычно серьезно ответил за всех механиков Гао. – Мы не подведем.
– Я знаю, что не подведете, – так же серьезно кивнул Су. – А теперь, заканчиваем прием пищи, и мотаем переодеваться. Парадка от вакуума не спасет!
– Товарищ лейтенант, - взмолился Гао, возвращаясь в свое обычное состояние записного балагура. – У меня же десерт нетронут!
– Потрогай, и бегом одеваться!
Демонстративно заграбастав со стола закрытый пакет карамельных яблок, Гао весело выругался, и одним толчком воспарил над столом. Оставшаяся троица механиков без слов последовала за ним. Из всей инженерной команды лишь Гао сохранял некие остатки веселости, остальных хватало лишь изображать спокойствие.
Виктор проводил их взглядом. Кают-кампания пустела, экипаж расходился гораздо раньше назначенного срока. Торопливо дожевывая, а то и выбрасывая в зев утилизатора едва тронутые блюда, люди цепочкой тянулись к люку. Глядя на них, Виктор демонстративно неторопливо выщелкнул из пакета очередную дольку. У него еще оставалось двенадцать минут, и все эти двенадцать минут обеда принадлежат только ему. Плюс рассосется неизбежная очередь к санузлам. Ведь неизвестно, сколько им придется провести в скафандрах, а Виктор терпеть не переваривал встроенную систему утилизации отходов. Лучше уж в относительном комфорте адаптированного для невесомости санузла.
Яблоки кончились, когда до крайнего срока оставалось еще целых три минуты, и Виктор потратил их, прихлебывая остатки сока. В кают-кампании он остался в полном одиночестве.
Выкинув по звонку получасового таймера контейнер в утилизатор, он вернулся в трубу жилого отсека. Выбрав из двух очередей ту, что покороче, сделал дела, и переодевшись потом обратно в повседневную форму, на пороге каюты замер, прикрыв глаза. Теперь можно было возвращаться в рабочий отсек и ждать. Недолго.
Лейтенант Ванг уже вернулся в их маленький тесный отсек. Когда Виктор шагнул внутрь, он как раз заканчивал раскладывать скафандр прямо в воздухе перед собой.
– Опаздываешь, старшина, - сходу наехал Ванг.
– Ничего подобного, - отверг обвинение Виктор. – После обеда положено десять минут на личные нужды. Я уложился в девять.
– Ты все полчаса что-ли ел?
– Угу, - кивнул Виктор, доставая из стенной ниши свой «Шугуан-3М».
Эта модель была существенно легче предназначенного для внешних работ «Фэйтяня». Без мышечных усилителей, без слоя, защищавшего от космических лучей, да и жизнеобеспечения хватало только на пару часов активных действий. Зато «Шугуан» практически не сковывал движения, а для внутрикорабельных скафандров это было главным требованием.
Раздевшись догола, Виктор небрежно запихал форму в пакет, поглядывая, как начальник аккуратно складывает свою, и забросив пакет в стенную нишу, солдатиком нырнул в скафандр.
Застегивался он уже сидя перед консолью. За время обеда земные корабли начали торможение, уравнивая скорости с конвоем. Сейчас до них оставалось чуть больше девяноста тысяч километров, около часа до входа в зону открытия огня.
– Шеф, нам есть какие распоряжения?
– Сидеть и не отсвечивать, - пожал плечами Ванг. – Чем ты еще поможешь? Наружных работ не ожидается, сам понимаешь.
Виктор понимающе усмехнулся. От экипажа требовалось овладение как минимум одной смежной специальностью, в силах самообороны лентяев не держали. Он тоже выбрал вторую основную специализацию, и подал заявку в досмотровую партию, посвящая тренировкам все свободное время. Вот только на абордаж их брать никто не станет, они не сухогруз с крошечной безоружной командой.
Поведя плечами и хрустнув шеей, Виктор развернул окно системы видеонаблюдения. Вовремя. В наушниках раздался разгоряченный голос старпома.
– Я все понимаю, но у нас нет приказа первыми открывать огонь!
Уже пристегнутый в кресле, капитан Тан поднял руку, жестом приказывая замолчать.
– У нас есть приказ любыми средствами противодействовать аресту конвоя.
Видимо от волнения и активной жестикуляции, старший помощник Бао воспарил над креслом.
– Выстрелив первыми, мы в глазах общества станем агрессорами, мы заранее оправдаем все, что сотворят земляне!
– У нас есть приказ и уникальная возможность. – капитан Тан не стал повышать голоса. – адмирал Татибана, в своей надменности уже списал нас со счетов. Он решил, что мы не осмелимся напасть на превосходящие силы. А мы осмелимся, старпом. У вас есть возражения?
– Никак нет, капитан, - сник старпом.
Виктор непонимающе уставился на тактическую схему. Все так же дрейфовал конвой, все так же тормозили линкор и фрегат. Что за уникальная возможность?
И тут до него дошло. Корабли землян не выпустили сенсорные зонды, не стали проноситься мимо, нанеся удар, и только потом разворачиваться для торможения! Сейчас, когда они шли повернувшись к конвою соплами, обзор им перекрывали факелы выхлопов. Земляне сейчас практически слепые, у них остались одни радары! Точно сказал старик, земляне упивались своей надменностью, и это давало шанс.
– Связь! – рявкнул капитан. – Передайте радио на «Потрясатель». Ваш курс ведет к опасности! Немедленно прекратите маневр, иначе будем стрелять! Зациклить и передавать непрерывно.
– Да капитан! – не отрываясь от пульта, отозвался вахтенный связист.
– Передать лазером на суда конвоя. Выполнить маневр два. Передавать до получения подтверждения.
– Да капитан.
– Старпом, боевая тревога, готовность к ускорению.
– Да капитан, - угрюмо ответил Бао.
По ушам ударило пронзительным длинным звонком. Боевая тревога, началось.