Путь Чести
Шрифт:
Стихийник дёрнулся, словно собираясь сбежать. Но сил на это у него определённо не было. Да ещё и один из бойцов надавил ему коленом на грудь. На всякий случай, видимо.
Артефактов у пленника оказалось целых три. И лишь один из них удалось опознать сразу. Как раз тот самый, что ставил непробиваемый купол. Он был выполнен в виде миниатюрного, сантиметров десять в диаметре, но очень искусно сделанного щита.
Ещё была цепь из небольших серебряных звеньев, продетая в штаны вместо ремня, и небольшие песочные часы. Вот только
— Что они делают? — поинтересовался я у степняка.
— Ничего, — хрипло отрезал он и попытался отвернуться.
— Ага, понятно. По-хорошему ты не хочешь. Десятник, сможете его быстро разговорить?
— Попробую, — неуверенно кивнул Михалёв. — Только если он из-за боли помереть попробует, ты уж его подлечи снова, боярич.
Стихийник снова задергался, глядя на нас ненавидящим и немного испуганным взглядом. Но на то, чтобы вырваться, сил у него всё ещё было не достаточно.
— Держите его крепче, — скомандовал Михалёв подчинённым. Затем неспешно извлёк из ножен кинжал и ловко отрезал пленнику часть мизинца на правой руке.
— А-а-а! — заорал степняк. — Я скажу! Скажу!
— Быстро он, — удивился я. — А столько бравады было.
— Эти любители кобыл все такие, — хмыкнул один из моих бойцов. — Долго бахвалятся, а как до дела дойдёт, то сразу портки пачкают.
— Не тебе упрекать меня в трусости, урус! — брызгая слюной, прошипел пленник.
— Почему же? — презрительно спросил у него воин. — Это вы, трусливые твари, подло напали на нас пятью десятками. Да ещё и справиться не смогли.
— Не твоя заслуга. Если бы не твой господин, мы бы все вас убили.
— Потом поговорите! — прервал я этот бессмысленный спор. — Говори! Кто тебя послал?
— Пообещай мне жизнь, урус.
— Десятник, отрежь ему ещё что-нибудь!
— Не надо! — дернулся степняк. — Я скажу. Это родич наш попросил. Боярин Каганов.
— Каганов? — удивился я. — С чего бы вдруг?
— Ты его сына покалечил. Тот теперь жить не хочет. Вот родич и попросил наказать…
— И ты решил убить и всех моих спутников? — презрительно скривился я.
— Чем меньше вас, собак, останется, тем жителям степей лучше.
— Всё же надо ему ещё палец отрезать, боярич, — со злостью произнёс Михалёв, и покачал в воздухе кинжалом.
— Подожди! — остановил я его, вслушиваясь. — Кажется, сюда кто-то бежит.
Все замерли, прислушиваясь. И секунд через десять Михалёв кивнул.
— Так и есть. И, похоже, большой отряд. Не наши.
— Да откуда тут нашим взяться.
— Я маяк сломал, — произнёс непонятную фразу десятник и хлопнул себя по груди. — Ещё вначале боя. Но подмога из городской резиденции рода будет небольшой. Дежурный наряд. А из Дёмино так быстро просто не успеет подойти.
— Маяк? — спросил я. Но затем махнул рукой. — Неважно! Хватайте степняка и к экипажу. На всякий случай занять оборону. Чёрт!
Я с силой провёл ладонями
К тому моменту, как на место недавней битвы выбежали вооружённые люди, мы были готовы.
Михалёв и четверо его людей, обнажив мечи и прикрываясь щитами, стояли чуть впереди. За ними я и Зареченский. Потом, у самого экипажа, Василиса, Эльза и пленный Стихийник. А нашего раненого бойца спрятали к Ханне, что так и не желала показываться на всеобщее обозрение. Стеснялась.
— Стража, — чуть повернув голову, пояснил Михалёв. Но я это и сам уже видел.
Два десятка городских стражников, в броне, со щитами и копьями, очень быстро сориентировались и взяли нас в полукольцо. А вперёд вышел их старший.
— Кто такие? — грозным, привыкшим командовать голосом, спросил он. Вот только внешний вид этого человека никак не вязался с голосом. Был он невысоким и полноватым. Да и постоянно бегающий взгляд не добавлял почтения.
— Ты сначала сам представься, — спокойно ответил Михалёв. — Как положено.
— Полусотник Собакин, — словно нехотя выдавил из себя стражник. — Что тут происходит и кто вы такие?
— Помогите! — вдруг заорал за моей спиной степняк. — Меня пытают!
Но тут же заткнулся и захрипел. Словно его кто-то пнул. Хотя почему словно?
Строй городских стражников в едином, слитном движении, опустили копья в боевое положение. А их пухлый командир неловко обнажил меч.
— Спокойно! — выкрикнул я и, обойдя наших телохранителей, вышел чуть вперёд. — Я боярич Дёмин! За моей спиной боярышня Дёмина. А эти люди наша охрана.
Полусотник несколько секунд недоверчиво смотрел на меня, а потом всё же убрал меч в ножны.
— Что здесь происходит, боярич?
— На нас напали. Из-за засады. Какие-то степняки. Мы отбились и взяли пленного.
— А кто потушил свет на улице?
— Свет? — не понял я.
— Уличные фонари, — уточнил Собакин. — Вся улица в темноте.
Чёрт! Тут на улице ещё и свет должен быть? Хотя мне то откуда об этом знать? Я по ночам по городу не гуляю. А вот почему Михалёв на это не обратил внимания — уточнить не помешает. Но потом.
— Фонари уже не горели, когда мы въехали на улицу.
Полусотник несколько секунд молчал, рассматривая погибших степняков, а потом мотнул головой, словно придя к какому-то решению.
— И твоих людей это не насторожило, боярич? — вкрадчиво спросил он.
— Не насторожило, — спокойно ответил я.
— А должно было, — напоказ вздохнул Собакин. — Ладно. Мы во всём разберёмся. Но нужно будет допросить твоих людей и виновного.
— Мои люди устали! — отрезал я. Что-то в этом командире стражи мне не нравилось. И я не про внешний вид. Но вот что именно — не могу понять. — К тому же у нас тоже есть раненые.