Путь Чести
Шрифт:
А так всё получилось слишком уж быстро и обыденно. На нас напали, я разозлился и поубивал половину нападавших. Да и, если честно, умелыми бойцами они не были. Похоже, что рассчитывали на неожиданность и на луки. Но Эльза им всю малину испортила.
Разве что Стихийник… Правда он тоже не особо сильный. Был. Максимум Гридень. Хотя, а что я знаю о стихийных рангах? Он может быть и Воином, но умелым. Та же немка — вон как смогла всех удивить! А я считал её слабой.
Ну, не совсем прям
— Марк? — рядом со мной остановилась сестра.
— Да? — бросил я на неё усталый взгляд. — Как боец?
— Вроде в порядке, — пожала плечами боярышня. — И мы с тобой об этом всём ещё поговорим. Но потом. Я не знаю, что с Ханной делать…
— Чёрт! — ругнулся я. Совсем забыл. А ей же, вроде как, тоже нужна помощь! — Где она?
— За экипажем.
— Ага, — кивнув, я широким шагом направился к однокласснице, которую в данный момент даже видно не было. Вот же досталось девчонке ни за что!
На ходу, на всякий случай, я снова начал готовить «Среднее исцеление». Просто силой его не напитывал.
Обойдя экипаж слева, я сделал последний шаг, замер и одним, совершенно нереальным прыжком, переместился назад метров на пять.
— Твою мать! — закричал я, «сбрасывая» подготовленное заклинание и начиная кастовать новое. На этот раз «Молот Тора». — Это ещё кто?! И где Ханна?!
— Это она и есть, — вздохнула Василиса. А затем не удержалась и хи-хикнула. — Просто, вдруг, обратилась.
— К кому ещё обратилась? — продолжал я офигивать, подготовив заклинание к бою.
— Не к кому, а в кого, — наставительно произнесла Васька. — Это родовая способность князей Ульчинских.
— Да? — удивлённо переспросил я. А затем осторожно, маленькими шажками, вновь приблизился к экипажу и заглянул за него. — Киска?
— Мяу, — ответила мне огромная, размером со взрослую тигрицу, рысь, что пряталась за нашим транспортом и смотрела на меня испуганными человеческими глазами.
— Ты в порядке? — задал я наиглупейший в данной ситуации вопрос.
— Мя, — кивнула она.
— Хренасе!
— Вот-вот! — закивала подошедшая сестра и снова хи-хикнула. — Первый раз вижу их боевую форму. Раньше только слышала. Зато теперь никто не сможет усомниться чья она дочь.
— Боевую? — с сомнением в голосе спросил я, разглядывая кошку. — Что-то она не очень на боевую похожа…
— Маленькая ещё, — пожала плечами Васька. — Наверное.
— Маленькая… Ну да. Киска, а ты это… Обратно не можешь?
Рысь в ответ замотала головой и тихо зарычала.
— И чего теперь делать? — посмотрел я на Василису.
— Я думала, ты что-нибудь придумаешь, — пожала она плечами. И ехидно добавила: — Ты же теперь боярин.
— Боярич! — неожиданно окликнул меня Зареченский.
Повернувшись
— Он живой!
Михалёв с бойцами, после этих слов, резво обнажили оружие и напряглись.
— Та-ак, — протянул я. Бросил ещё один взгляд на Киску и обратился к Василисе: — Оставайся с ней. Подумайте, как обратить её обратно.
— Да никак не обратить! — возмутилась сестра. — Она сама должна.
— Вот и уговори её, — хмыкнул я, и направился к Егору.
Степняк и в самом деле был жив. И даже в сознании. Вот только об этом можно было судить лишь по широко распахнутым глазам. В них плескалась такая дикая боль, что… Я даже не знаю с чем сравнить. Никогда не видел у людей такую муку во взгляде.
А в остальном он был похож на освежеванный кусок мяса. И не мог даже хрипеть — видимо раскалённый воздух выжег голосовые связки. Если такое, конечно, вообще возможно.
— Надо бы его допросить, — кровожадно произнёс десятник.
— Да он даже кричать не может. Не то что разговаривать.
— Хм… — задумался Михалёв. А потом посмотрел на меня: — А может ты его подлечишь, боярич?
Теперь задумался я. Подлечить… Не факт что «Среднее исцеление», даже с божественной помощью, ему поможет. Только заклинание зря переведу.
А с другой стороны — допросить его и в самом деле не помешало бы. Надо же узнать, с какого перепуга он вдруг решил меня убить.
— Попробую, — кивнул я, и снова начал кастовать заклинание. Мысленно обратился за помощью к Живе и активировал на степняка.
То, что голосовые связки у него подлечились, мы узнали секунд через десять. Вначале, когда его трясло и гнуло, был слышен лишь некий сип. А вот потом раздался просто какой-то душераздирающий крик.
Впрочем, и не удивительно. Заклинание до конца его вылечить не смогло. Как я и думал. Оно даже ожоги особо не подлечило. И теперь, помимо боли, что насылает богиня при лечении, к нему добавились ощущения человека, которого окунули в кипяток.
— Чёрт! — ругнулся я, и скастовал ещё одно «Среднее исцеление». Уж слишком невыносимы были его вопли.
На этот раз ему полегчало. Когда Стихийника в очередной раз перестало крючить и корёжить, он замер, облегчённо выдохнул и нашёл меня взглядом. Причём, более-менее осмысленным взглядом. Боль из него так и не ушла, но её определённо стало меньше.
— Зачем мучаешь? — прохрипел он, глядя на меня. — Убей.
— Расскажешь всё, тогда добью, — ответил я. Окинул взглядом его тушку и скомандовал: — Десятник! Обыщите степняка. У него где-то должен быть артефакт. Надеюсь, что он не сломался.