Путь Черной молнии
Шрифт:
В шестнадцатом отряде две сильные группы - это его семья, состоящая из пятнадцати человек и семья Равиля.
Равелинский - "Равиль": тип скользкий, но смышленый, и как всегда заискивает перед блатными зоны, втираясь к ним в доверие. Его прямо распирает войти в высшую касту заключенных, в которой с недавних пор верховодит Дронов, по кличке "Дрон". Он котируется среди авторитетных людей зоны, так как является признанным вором в законе, прибывшим недавно из Северо-Уральской зоны. Начальник оперчасти в целях безопасности не выпускает его из изолятора, боится как бы Дронов
Присматривал Дрон за зоной из ШИЗО, отдавая распоряжения и контролировал общак, перешедший ему в руки от бывшего авторитета Колдуна, которого администрация за злостные нарушения режима отправила в крытую тюрьму. По слухам вор в законе занимал один двухместную камеру, не оттого, что так было выгодно начальству колонии, а потому - что спокойней новому человеку разобраться со стороны во всей зоновской круговерти. Чай, водку, наркотические таблетки, покурить (употребить табак, с наркотической примесью) - все это доставляли менты, дежурившие в ШИЗО по его первому требованию.
Пархатому не нравилось, что грев (помощь) для Дрона, был поручен Равилю, а не ему - по положению и авторитету, идущему впереди Равелинского. Вот за это он его недолюбливал: знал, что и здесь Равиль без мыла "в задницу пролез".
Власть - вот что предпочитал Рыжков, чтобы за ним оставалось последнее слово. Любил чувствовать себя барином при разборах, мог помиловать или отдать жертву на растерзание своим шестеркам. Своим любимым занятием Пархатый считал - опускать (унизить) осужденных. Особенно он получал удовольствие, когда его псы насиловали заключенного, ему нравилось смотреть, как он, ползая у его ног, молил о пощаде, а он заставлял униженного мужика целовать хромовый сапог. Тогда Рыжков мог помиловать, как в битве гладиаторов: жестом, подняв большой палец к верху, а если палец вниз, то выходил мужик или парень из Ленинской комнаты (комната для проведения политзанятий) опущенным по всем статьям, и прямая дорога ему была в семью к обиженным, то есть петухам (опущенный, лишенный чести). Ненавидел Пархатый мужичье, и подбирал в семью себе подобных и, как правило, в таких случаях всегда имелся противовес и являлся таковым Равиль, но одернуть беспредел Пархатого ему было не по силам.
Правда у Пархатого был еще один злейший враг в зоне, - это Леха Сибирский, он правил в десятом отряде пацанами и слыл в зоне справедливым переговорщиком. На блатных сходках он всегда старался одернуть зарвавшегося Рыжкова. По слухам отец Сибирского отбывает срок в ИТК - 5 строгого режима и имеет авторитет среди зэков.
Однажды в рабочей зоне Пархатый проходил мимо сборочного цеха и случайно наткнулся на сидящих в уличной курилке Сибирского и заправилу блатных из второго отряда - Васю Симуту. Пархатый остановился за углом здания и стал невольным свидетелем их разговора:
– Как ты думаешь, Леха,- обратился к Сибирскому Симута,- Дрона выпустят в зону?
– Думаю, нет. Ты же сам знаешь, что менты в нашей зоне, а особенно кум Ефрем, спят и видят, как его этапом дальше гонят на восток. Я отродясь не слышал, чтобы вор в законе сидел на обычных зонах, а тем более в Новосибирских. Васек, ты-то,
– Малява со свободы пришла от Аркана, а он, как ты слышал признанный в нашей области воровской авторитет. Мне батька с "восьмерки" (ИТК-8 строгого режима в г. Новосибирске) написал, что Дрон - это ставленник таких воров, как Паша Гром и Мераб. Ты слышал о них?
– Краем уха слышал. Вась, вот у нас паханы на строгачах парятся,- сменил тему Леха,- там кругом братва старается справедляк поддерживать, а почему мы не можем здесь некоторых беспредельщиков в стойло загнать?
– Ты Пархатого да Ворона имеешь в виду?
– Конечно их. Из-за таких козлов по всей округе нашу зону Спецлютой называют.
– При Колдуне они и головы не поднимали, а когда его на крытку упекли, эти собаки в разнос пошли, считай половина зоновской братвы теперь их беспредел поддерживает.
Пархатый стоял и слушал, затаив дыхание - вот теперь он сам услышал, как его кости полощут за глаза, хотя Сибирский и Симута, люди прямые и не боязливые - эти и в лицо ему скажут, что о нем думают.
– Леха, а ты слышал, что в наших зонах хотят Вологодский метод применить?
– Ты о локалках говоришь? Слышал конечно: загонят, как скот в бараки, вахты поставят, и только через калитку проходить будем. Ни к братве в гости сходить в другие отряды, ни сходок пацанских не будет, все твари-менты поперекроют,- возмутился Сибирский.
Пархатый на миг отвлекся на проходящих мимо зэков и упустил основную часть разговора, а когда снова прислушался, то едва разобрал последние слова Симуты:
– Я тебе по секрету скажу, Дрона для этого сюда и направили, чтобы нашу зону от актива и беспредельщиков очистить.
Пархатый дождался, когда зэки покинут курилку и пошел в свой цех, а вечером, когда пришел в отряд с работы, весь услышанный разговор передал своему корешу Равилю. Выслушав Пархатого, Равелинский удивленно спросил:
– Ты думаешь Дрон начнет раскачивать обстановку в зоне?
– Да кто его знает, что у него в башке, возьмет в натуре натравит на нас Сибирского и Симуту.
Равиль - человек сообразительный, он сразу понял, ему лично ничего не грозит со стороны вора в законе, а вот Пархатому и ему подобным, Дрон может сломать жизнь.
– Ладно, Жека, что-нибудь придумаем,- успокаивал он Рыжкова,- пока Дрон сидит в трюме мы должны подмять всю власть в зоне под себя. Нужна компра против Сибирского и Симуты и тогда Дрон будет вынужден нас признать. Я подумаю над этим.
На следующий день после обеда в зону пришел свежий этап осужденных из тюрьмы, который разместили в специальном помещении клуба.
Зачесались языки у шестерок-магерамов (вымогатель, грабитель), постоянно подвергающих обработке вновь прибывших. Пархатый и Равиль ближе к вечеру
послали своих "чемергесов" в карантинку. Первым туда зашел Чуркин - бесноватый тип, небольшого роста и, подозвав к себе худенького на вид пацана, спросил:
– Земеля, откуда прибыл?
– С малолетки поднялся.