Пустынное пламя
Шрифт:
— Отставить, сир Кнор, — прощебетала девушка, обращаясь к деснице. — За что Вы собираетесь выпороть несчастного?
— За неуважение к королевской власти, Ваше Сиятельство! — в голосе мужчины слышалось раздражение.
— Это не неуважение, сир Кнор, это отчаяние, — Сиявия горько вздохнула и не ясно было театрально ли или действительно от горя. — Вы хотите выпороть несчастного за то, что он беспокоится за наше королевство, которое умирает от голода и стойкого зноя? Великие! Да если мы к каждому так будем относиться, что же останется от моих подданных? Мало того, что они умирают от солнечных ударов, так Вы ещё хотите выпороть старика? Вот, что унизительно! — Девушка взглянула с яростью на десницу, а после, как не в чем не бывало, обратилась к докладчику: — Продолжайте.
— Моя королева, благодарю Вас за такую милость, — старик оглянулся по сторонам, как бы проверяя,
Королева тяжко вздохнула. Да, действительно, это были печальные вести. Но что и следовало ожидать — за такой дикой засухой всегда следует голод. И, кажется, Сиявия это давно знала. Еще когда засуха только-только начиналась королева уже тогда была готова к таким новостям. Наверное, только поэтому, не было таким большим удивлением весть о голоде народа. А вот для собравшихся Двенадцати избранных Ниргурии эта новость повергла в шок. По залу начал распространятся гул: эльфы бурно обсуждали начавшийся голод и продолжающуюся засуху. Одна лишь королева молчала, а в ее глубокие темно-синие глаза, полные боли и отчаяния, покорно смотрел Долгое. Для Леджи на какое-то время перестало существовать ее окружение — сильный звон в ушах перекрыл говор избранных.
— Наша страна умирает, — тихо произнесла Сиявия и дабы услышать ее, все находящиеся в зале притихли. — Нам, пожалуй, стоит принять это как данное и смириться уже с этим. Мы не оставим попыток исправить наше усугубляющие положение, но давайте смотреть правде в глаза — мы ничего не можем сделать. — Она немного помолчала, а после стала говорить громче: — Наша магия бессильна против этого. Великие! Магия природы бессильна. Уважаемый Долнон, я могу лишь выделить вам по три мешка зерна на двор. Это ничтожно, я понимаю, но, надеюсь, народу хватит сил и времени это пережить. В такие тяжёлые дни для страны мы должны молиться Великим и просить их о милости, чтобы эта засуха закончилась как можно скорее. Благодарю за аудиенцию.
Мужчина слезно благодарил королеву и поспешно удалился из тронного зала. Он тоже понимал, что три мешка с зерном это почти ничего! Но большего предложить ему не могли.
День шел долго, тянулся, как карамель и Сиявии казалось, что Луны не взойдут сегодня. За один только день вопросы к ней менялись, словно качели: от просьбы поделиться зерном, до доносов на кого-либо и зачастую эти доносы выглядели нелепо. В основном эльфы жаловались на своих соседей, которые "подозрительно жили в роскоши" или на соседку, которая "точно является ведьмой". Бороться с давними устоями омбретр было тяжело. Какие бы указы Сиявия не издавала и каких бы правил не предписывала, эльфы высших сословий явно верили в то, что низшие — твари, которых надо изничтожить. А эти самые "низшие" ругались друг с другом, что пару раз доходило до убийств. Королева закрыла уставшие глаза и тяжело вздохнула от обиды и дурацкой злости на свой же народ.
"Когда они уже прекратят этот нелепый концерт?"
На очередной донос Сиявия отправила нескольких стражников, дабы те разобрались на месте. Королева редко прибегала к радикальным действиям, зачастую относясь к своему народу с любовью. Но то, что вбилось в умы эльфов — не выбьешь даже топором троллей. Если они решили, что их соседка ведьма, значит, ведьма. И не важно — правда это или нет. Ниргурия страдает от голода и лютой жары и Сиявии иногда казалось, что засуха происходит не только в стране, но и в головах ее народа. Она пыталась давать публичные заявления, но все они выходили боком. Жители страны видели в ней слабую и никчемную королеву, которой никогда еще не было на троне Нирмии. Когда-то именно эти эльфы выкрикивали ее имя на площади и когда-то именно эти эльфы благословляли ее правление. За тридцать четыре года своего правления, Сиявия, к сожалению или к счастью, не сделала для страны ничего выдающегося. Она старалась поддерживать хрупкий мир с другими королевствами, пыталась выстроить с ними рыночные отношения и не допустить проникновения Чумы в ее страну, введя строгие проверки на границе. Обученные специально целители изучают потоки магии каждого, кто переступает границу Ниргурии. Но здесь была и обратная сторона монеты: порты пустовали без торговцев, ведь мало кто соглашался на дотошные
Для всего народа омбретр это выглядело как полное бездействие королевы. Словно ей абсолютно наплевать что же случится с ее народом. Сиявия никогда не желала трона и лишь молилась, чтобы день ее коронации никогда не наступал. Но у Великих были свои планы, своё мнение на этот счет. Теперь эльфийка является королевой самой огромной страны мира Сконстеотры, а девушка до сих пор не понимает, что она должна делать. Сиявия словно пыталась усидеть на трех стульях одновременно: решить проблему засухи, искоренить предрассудки и распри в народе и при этом править страной. Вот только если эльфийка ударялась во что-то одно, то другое обязательно приходило в упадок. Девушка в последние годы сильно уходила с головой в тему засухи и потому полностью забывала о других своих обязательствах. Как например, сегодняшний день аудиенций. Она немного припозднилась к началу и в любое свое свободное время старалась открыть книгу, которая висела у нее на поясе. Десница недовольно косился каждый раз на девушку, но та лишь пожимала плечами, намекая, что будет делать лишь то, что захочет.
На сегодня более никто не решился просить аудиенции, все письма были разобраны, ответы написаны и Сиявия наконец-то могла вновь поднять тему пустынь со своими слугами, Двенадцатью избранными. Они были словно ее тень — следили за шатким порядком, который то и дело нарушался время от времени; следили за качеством жизни; и в конце концов были самой главной военной силой Ниргурии на случай войны.
— Скорее всего, это не обычная засуха. Я смею предполагать, что источником ее является магия Хаоса, магия зла и ужаса. Вспомните, господа и дамы — к этой магии относится всеми позабытое волшебство Огня.
— Но моя королева, — подал голос Двун Рыжий, мудрейший и самый древний из них. Он уже почти слился с природой: его руки одеревенели в прямом смысле, местами выглядывали уже сучки, а волосы превратились в рыжую огненную листву, — я смею напомнить Вам, о Великая, что наши предки давным-давно погубили волшебников Огня. Насколько мне известно, на данный момент никто ею не владеет и даже если захочет владеть, то не сможет. Хаос непредсказуем, Хаос неуправляем. Никто не сможет подчинить себе волю Огня, волю самого Бога Хаоса. Все, кто когда-либо имел хоть какое-то причастие к данному волшебству — мертвы. Все, кто мог давать потомство таких волшебников — мертвы или заточены в тюрьме уже многие столетия. Я еще раз повторюсь, о Великая, совершенно никто не владеет этой магией. Так что я смею поставить ваши догадки под сомнение. Это просто сильная засуха, нам попросту не везет с погодой. Я уверен, что как только аномалия закончится — сразу же восстановим наши леса.
— Думаю, Вы правы, Двун, — кивнула Шейра, самая молодая из избранных. Она была не только самой молодой, но и единственная имела смуглую кожу и прямые черные волосы, — скорее всего, это действительно лишь догадки, которые не имеют никакой доказательной почвы. Не стоит такого говорить простому народу, у них итак много проблем и волнений от голода. Однако, о Великая, в народе ходит такой слух, Вы правы. Не только Вам в голову приходит мысль о том, что эта засуха не обычное явление. Мои люди, конечно, быстро усмиряют таких болтунов, но чем сильнее мы противимся этой мысли, тем чаще она появляется в умах простых смертных.
— Разрешите доложить, Ваше Сиятельство? — подал голос Шармер Серый, единственный оборотень среди присутствующих.
Королева кивнула.
— Не только голод народа наш враг, моя королева, — с грустью в голосе произнёс мужчина. — На прошлой неделе случилось тридцать три мелких пожара и ещё пять крупных, и их до сих пор не могут потушить истинные маги Воды, — в зале воцарилась тишина, — также деревенские старосты жалуются на неизвестную болезнь. Назвали её пустынной лихорадкой. На лечение больных уходит большое количество золота, а иногда ценник возвышается до кренгов. А ведь, моя королева, недавно крупный банк Сконстеотры сделал курс как десять золотых к одному кренгу!