Пустые Холмы
Шрифт:
– Даша, так нельзя!
– А врать мне и бросать одну можно?! – Она поднялась. Даниил Георгиевич понимал – она бы вскочила, если бы могла. Взмах руки – чашка с липовым чаем опрокинулась. Мягкий теплый свет за окном вспыхнул и снова погас. Комнату до краев заполнила вязкая тишина.
Даниил Георгиевич заметил, как Македонов потянулся было, чтобы коснуться ее руки, но в последний миг остановился.
– У нас с мужем был уговор: никогда не залезать в мысли друг друга, не пользоваться чужой уязвимостью, – проговорила та Лиса, что сидела сейчас перед ним. –
– Что было дальше?
– Многое теряется. Кажется, Саша говорил, что Игорю сейчас тяжело. Много работы, мало денег. Он не справляется… я плохо помню его слова. В голове стоял гул, словно там поселился пчелиный рой. Кажется, Саша все же попытался взять меня за руку и успокоить, но я вырвалась.
– Не нужно! – Даниил Георгиевич услышал резкий голос молодой Лисы и сам удивился, сколько в нем было силы. – Ты тоже в этом виноват! Всегда защищаешь его!
Послышался стук захлопнувшейся двери, и перед глазами замелькала улица.
– Я даже не взглянула на него в последний раз. Просто сбежала. Хотелось скорее глотнуть свежего воздуха. Надо было отдышаться и признаться себе, что я осталась совсем одна.
– Ты сказала «в последний раз». Что это значит?
– В следующий раз я увидела его, когда он привел Звягинова на встречу с Ирвингом пару лет назад.
Даниил потер пальцами лоб.
– Это все, – подытожила Дарья. – Спасибо, что выслушал.
– Спасибо, что… поделилась. – Он протянул руку и ободряюще пожал ее ладонь. – Ты молодец, правда. Не удивлен, что Ирвинг сделал тебя наставницей. Людей такой силы духа мало. Тех, кто умеет любить несмотря ни на какие беды. Это дорогого стоит.
Дарья нахмурилась, в глазах ее мелькнуло любопытство:
– Что это за воспоминание я сейчас отдала, раз ты говоришь мне такое?
– О нет, даже не пытайся! – Он рассмеялся и встал, чтобы налить ей снадобье. – Лучше давай перейдем к моей просьбе.
– Точно, – спохватилась Лиса. – Это я еще помню. Но ума не приложу, что я могу для тебя сделать.
На лицо целителя набежала тень. Таким Дарья привыкла его видеть на приемах, где оказывалась по чистой случайности, или на общих праздниках в Белой Усадьбе. Строгий взгляд, отсутствие даже намека на улыбку, полная собранность и отстраненность.
– Это касается моего сына. И… Водяной колдуньи.
– Севы и Полины? – удивленно переспросила Дарья.
– Мне известно от сына, что часть воспитанников Заречья вскоре отправят в Зорник или Небыль для общих тренировок.
– Все верно.
– Прошу тебя сделать так, чтобы мой сын и Полина Феншо отправились в разные города, если главные наставники все же решат увезти их из Заречья.
– Хм… – протянула Дарья задумчиво. – Для чего тебе это нужно?
– Не могу объяснить.
– Я не понимаю, при чем здесь девочка, но… Ты же знаешь, Ирвинг пробует собрать Союз Стихий. Я не считаю это хорошей затеей, ведь Союз никогда не создавался подобным образом. Но
– Дарья, мы договорились, – сказал он все так же серьезно. – Какие бы ни были причины, сделай так, чтобы они оказались в разных городах и не виделись как можно дольше.
Лицо наставницы тоже стало настороженным и строгим, она подошла ближе к целителю и заглянула ему в глаза.
– Что происходит, Даниил? Тебе известно что-то, что неизвестно нам?
– Я не могу сказать. Но поверь, это мой долг – просить тебя об этой услуге. Сделай все, что сможешь. И, возможно, мы избежим чего-то плохого.
– Хорошо. Я сделаю то, что обещала. Но буду очень признательна, если ты найдешь в себе силы открыть эту тайну хотя бы мне.
Даниил покачал головой.
Маргарита замахала рукой, завидев подруг у входа. Они задержались возле доски с объявлениями, где какой-то шутник оставлял комментарии о блюдах. На этот раз там шла баталия за выбор темы следующей недели. Кто-то упорно вычеркивал все предложения о кухнях разных стран и вписывал «неделю Грузии». Девушки рассмеялись, зашли под красную крышу, расписанную петушками и маками, и наконец заметили Маргариту.
Полина вернулась из лазарета. Ее отпустили домой еще три дня назад, но по утрам она ходила на встречу с неофитом Жабы Матвеем, чтобы делать упражнения для разработки мышц. Сейчас ее можно было принять за потустороннюю спортсменку: волосы собраны в узел, ноги обтягивают плотные штаны, а дополняют образ самые настоящие кроссовки. Однако стоило всмотреться, и становилось понятно, что от потусторонней моды остался лишь силуэт. Остальные детали – ткань, крой свитера, плащ с капюшоном, перекинутый через локоть, – выдавали в ней жительницу совершенно иного места.
Василиса и Анисья встретили ее возле столовой. Василиса как раз доделывала на ходу четвертый венок с гроздьями рябины, так что, когда Маргарита заприметила их, у каждой на голове красовались резные листья и тяжелые алые ягоды.
– Это тебе. – Василиса надела венок на голову Огненной колдуньи. – О Перун, как тебе идет! Рябина идеально подходит к черным волосам.
– И, надеюсь, улучшает работу мозга, – отозвалась Маргарита. – Я теперь тоже мечтаю за минуту придумывать стратегии битвы, как это делает Полина.
– Но, Марго, не забывай, чем это может закончиться. – Полина вытянула ногу, напоминая о поврежденной мышце.
– Да уж, сообразительной нынче быть опасно. Даже самый безобидный целитель захочет с тобой разделаться. – Маргарита стрельнула глазами в Севу.
Тот направился было к Муромцу, но Митю уже окружили Марьянины подружки, а сама Марьяна устроилась напротив и что-то воодушевленно вещала про ведарей и Митину корову Гречку. Нерешительность стоила Севе дорого: Катя – девушка с добрыми глазами и длинной пшенично-рыжей косой – подхватила его под руку и повела прямо за стол к Водяной колдунье.