Пустые Холмы
Шрифт:
Он услышал свое имя: кто-то тихо звал его, но Сева так глубоко ушел в свои мысли, что он не сразу понял, чей это голос и откуда он доносится.
– Сева? – прозвучало еще раз, теперь вопросительно.
Он с удивлением различил на одной из кроватей Катю. В слабом свете кристалла ее глаза блестели. Он поднялся и подошел к ней, понимая, какой провальной была эта идея – начать общаться ближе. Он ведь знал, что сегодня на Боевой магии она тоже получила травму, но даже не вспомнил об этом. Едва переступил порог лазарета, как все в мире
Это был первый дождливый день с начала осени. Небо заволокло, и редкие капли тяжело забили по крышам. Целительский дом на севере города первым попал под дождь, тучи хлынули дальше и накрыли весь Росеник. Севе пришлось спуститься со старого клена, где так хорошо думалось. Клен печально зашелестел на прощание, но Сева к тому времени уже миновал лестницу и скользнул прямиком в кабинет отца. Сегодня Даниил Георгиевич должен был принимать кого-то из родовитых магов и, по мнению Севы, вряд ли захотел бы долго с ним разговаривать. В этом и состоял расчет.
Целитель застыл, держа перед собой книгу. Сева подошел ближе.
Даниил Георгиевич взял колбу с зельем, отмерил ложкой нужную дозу и вылил в котелок. От котелка тотчас повалил густой пар.
– Если рядом положить стебель кровохлебки, такой реакции не будет.
Целитель повернулся:
– Привет. А говорил, что на этой неделе останешься в Заречье.
Сева обошел столик и устроился в отцовском кресле. Начать было не так-то просто.
– Ты мне не рад?
– Я? Очень рад. Но ты обычно не жалуешь нас своим присутствием, вот я и удивляюсь твоему возвращению.
– Хотел кое-что спросить.
Даниил Георгиевич бегло взглянул на часы, Сева тут же воскликнул:
– Много времени не займу.
– Я и не против, но сам знаешь, скоро придут…
– Да-да, Юля меня предупредила. Итак, не будем тратить твои драгоценные минуты попусту?
Целитель отнес котелок в очаг и вернулся к сыну.
– Когда разговор начинают подобным образом, он чаще всего касается чего-то неприятного. – Даниил Георгиевич вытянул из-под стола табурет и уселся напротив Севы.
– У меня пара вопросов насчет Водяной колдуньи.
– Неожиданно! Если честно, не думаю, что знаю про нее что-то особенное. Ее колдовство почти не изучено…
– Скажи, до Купальской ночи, когда я нашел ее на реке, до того приступа… она не умела колдовать?
– А, ты об этом! Кажется, нет. Мсье Феншо как-то упоминал, что всегда ощущал ее силу, но сила эта будто спала.
– И проклятие на нее не действовало, верно?
– Нет, не действовало, – ответил Даниил Георгиевич. Внутри уже зародилась тревога, которая могла быть понятна только родителю. Что-то необычное было и в интересе Севы к Водяной колдунье, и в его магическом фоне, и даже в интонациях, с которыми он задавал эти вопросы.
– Проклятие проявилось только в ту ночь? Только после того, как я зачаровал воду?
– А-а, кажется,
Сева кивнул и уставился на книжный шкаф. Там на полке стояла одна-единственная фотография.
– Но ты же понимаешь, что это ничего не значит?
– Разве? Проклятие заработало от моего колдовства.
– Скорее всего, оно заработало бы от любого колдовства.
– Да брось, неужели мсье Феншо не применял к ней никаких чар?
– Возможно, повлияло большое количество совпадений, – возразил Даниил Георгиевич. – Время, место и твои необычные силы, разбудившие магию Воды в реке и в теле Полины.
– Значит, в какой-то степени я все же виноват в том, что с ней случилось.
Даниил Георгиевич позволил себе коротко рассмеяться.
– И для чего тебе нужно чувствовать себя виноватым в ее проклятии?
– Это причина стать ее хранителем.
На комнату обрушилась тишина, она придавила к стулу целителя, заставила зелье в котелке перестать булькать, приглушила стук капель по оконному стеклу. Сева, не выдержав испуганного отцовского взгляда, начал перебирать остатки лекарственных трав, примостившихся на краешке стола в бумажном свертке.
Даниил Георгиевич подался к сыну и сжал его руки.
– Это ложное чувство вины, понимаешь? Ты ведь на самом деле не виноват в том, что она проклята, сынок!
– Чувство вины придает смелости, – пробормотал Сева, сбитый с толку словом «сынок», которым отец мог назвать его лишь в полном отчаянии. – Я должен стать ее хранителем. Это просто данность.
– Тебе мало того, что ты связан с ней из-за своего обряда превращения?
– Мало? Разве мы сейчас не о спасении жизни Водяной колдуньи?
– Это не так просто… Сева, боюсь, ты не до конца понимаешь… И потом! Ты же хотел стать хранителем Муромца.
– Я хочу стать хранителем Водяной колдуньи, – повторил Сева. – И опытный целитель должен помочь мне в этом.
– Не глупи, послушай хоть раз, что я тебе говорю! Ей не нужен хранитель!
– На ней смертельное проклятие. Как раз ей-то хранитель очень нужен. – Сева заранее готовился к этому разговору и теперь выуживал из памяти все аргументы, которые только успел придумать.
– Дело именно в ее проклятии. Никакой хранитель не сможет ее спасти!
– Ты не знаешь этого наверняка.
– Хранитель зря отдаст ей свою жизнь! Умрет сам, но не поможет. Проклятие – это не болезнь, это не смертельная рана и не потеря крови.
– Надо попробовать.
– Ценой жизни моего сына?! – воскликнул Даниил Георгиевич, вскакивая со стула. – И ты думаешь, я на это пойду? Помогу тебе стать ее хранителем?
– Я сам могу решить, что делать, – Сева тоже поднялся. – Ценность Водяного мага в нашем сообществе очевидна всем, кроме, кажется, тебя. Так что ты прав, я не к тому пришел за помощью.