Пустота
Шрифт:
Потом ушли и женщины.
– Стало попрохладней, – заметила Ирэн. – Почему бы нам мороженого не съесть?
Еще позже, когда над центральным скальным массивом уже догорал закат, мальчишка снова возник оттуда, где прятался. Не успела Лив сказать и слова, как ребенок бросил птицу к ее ногам и убежал. Не совсем понимая, с какой целью, она последовала за ним. Ирэн-Мона, покачав головой, взглянула им вслед.
Мальчишка быстро бежал через пригороды. Время от времени останавливался и манил ее за собой. Он был бос. В паре миль к югу от Да Луша обнаружились довольно крутые холмы, темно-желтыми стенами обрамлявшие древний пляж. Мальчик добрую минуту носился взад-вперед у основания холма, ища дороги наверх; нашел, остановился и помахал ей.
– Не так быстро! – взмолилась Лив.
Он исчез из виду. Холмы отсекли остаток закатного света. Мальчик смотрел на нее сверху вниз, пока Лив карабкалась
– Infierno [21] , – тихо произнес он. – Infierno.
Над холмами возносились к иссохшему центральному массиву длинные желтые хребты; в полдневный час тепловые волны гуляли здесь по пыльным ароматным расщелинам и каменистым впадинам. Сейчас же лишь слабый ночной ветерок свистел среди покрывших местность узловатыми вздувшимися венами лавовых туннелей. Лив стояла на краю jameo [22] , слушая, как журчит в тридцати футах внизу вода по гальке. Тропы были проложены здесь с таким остроумным искусством, что по их контурам в звездном свете можно было найти дорогу даже без помощи мальчика. Он ее вел, но помогал уже не так явно. Время от времени она натыкалась на мальчишку, который ожидал ее, забравшись с ногами на валун, а порой он убегал вперед на полмили, слабым проблеском маяча на фоне склона. Если тропинка становилась труднопроходима, он возвращался; в остальном же Лив была предоставлена самой себе под яркими звездами. Так он вывел ее на плато, усеянное валунами, с единственной постройкой на краю jameo, хибарой из грубо оструганных беленых досок и наваленных друг на друга камней; дверь развалюхи хлопала на ветру.
21
Ад (исп.).
22
Обрушившийся лавовый туннель (исп.).
– Я не пойду туда, – сказала Лив Хюла.
Тогда мальчишка улыбнулся, отвернулся, спустил штаны и громко помочился на камни. Он часто дышал, напрягая ноги и отклячивая задницу, и постоянно лыбился на нее через плечо. Он мочился очень долго. Когда повернулся, оказалось, что маленький белый член торчит наружу.
– Убери, – сказала Лив.
Он рассмеялся.
– Туда, – поманил он ее, приоткрыв дверь.
– Я не пойду туда, – повторила она. Но протолкалась мимо него в дверь, словно прибыла на планету X только за этим, словно логика всех ее путешествий, не исключая краткого бесцельного нырка в фотосферу Франс-Шанса IV, направляла ее именно сюда. Ступеньки вели с края jameo на пол лавовой трубки диаметром футов двадцать. Там лежал, широко раскинув руки и глядя на нее, новочеловек, высокий и тощий, с характерной ударной волной рыжих волос на клиновидной голове. Конечности его кое-где казались одеревенелыми, а кое-где неестественно подвижными. Вид у него был тревожный, словно он со всем старанием пытался изобразить эмоции, доступные ему лишь в наборе инструкций.
– Привет, – произнесла она.
– Спускайся! – сказал новочеловек. – Входи!
Ветер захлопнул дверь за ее спиной, снова распахнул.
– Если ты сюда на члене поскакать, – продолжил он, – то нашла как раз нужное место!
Он держал член в руке. Лив уставилась на член, потом перевела взгляд на лицо новочеловека, потом осмотрела его дом: лачугу с покосившимися стенами и нишами, выбеленными известкой; в некоторых местах дыры были заткнуты пучками растительных волокон, но в остальном хибара выглядела довольно сухой и чистой. Простой столик с белой чашкой и кувшином; хозяин собирал предметы, по мнению новочеловеков, происходящие с их родного мира: возможно, произведения искусства, а может, просто игрушки или орнаментированные подставки. Один угол завешен шторой, в другом матрас, рядом – чистые полотенца, свечи, ароматические масла в горшках ручной лепки.
– Ты последний остался из здешнего туристического бизнеса, – сказала Лив.
– Да, – согласился он. – К нам прилетали поскакать на наших членах. Ты глянь, глянь. Наши члены немного не такие, как ваши.
– Угу, вижу, – сказала Лив Хюла.
– Но они работают неплохо. Они для вас вполне подходят.
– Думаю, да.
– Мы можем вас трахнуть, – сказал он, словно цитируя рекламное объявление.
От него исходил смолистый новочеловечий запах, похожий на запах креозота, но в целом не особенно неприятный. Член, если пообвыклась, совсем как обычный член. Лив понравилось, что новочеловек смог на время избавить ее от всех тревог, словно стер память об остальной, не связанной с сексом жизни. Память о себе самой. «В конце концов, – подумалось ей, – я, вероятно, за этим сюда и пришла». Проснувшись
Незадолго до полудня она оказалась на цементной ВПП среди тепловой ряби и увидела, как возле «L’Ange du Foyer» Толстяк Антуан и Ирэн беседуют с пожилым коротышкой, которого Лив приняла за М. П. Реноко. Никто не садился. Все активно жестикулировали и говорили на повышенных тонах. Антуан яростно махал в воздухе грузовой декларацией Тони Рено и что-то говорил; коротышка отрицательно качал головой. Он был в коротком однобортном плаще, желтоватой камвольной рубашке, тонких красных брюках, которые оканчивались на середине щиколоток, и черных мокасинах. Он заверял, что по договору с Тони Рено никому ничего не должен платить, пока все грузы не доставлены в место, до времени не подлежащее разглашению. У него при себе второй груз. Так вот оно обернулось. Ирэн вырвала бумагу у Антуана, поймала взгляд М. П. Реноко и разорвала надвое. Тот с улыбкой пожал плечами. Ирэн с преувеличенной аккуратностью положила обрывки на алюминиевый столик и отошла в сторону.
Лив Хюла, не желая ввязываться и избегая встречаться с другими взглядом, проследовала в «L’Ange» и заказала себе охлажденный йогурт.
Ирэн возникла у нее за спиной.
– Я себе тоже такой возьму, но добавлю водки.
Они сели и стали смотреть, как Толстяк Антуан и М. П. Реноко удаляются на край ВПП, не переставая препираться.
– Да за кого этот маленький поц себя принимает? – вопросила Ирэн.
Лив сказала, что не в курсе.
– А я в курсе, – ответила Мона победоносно, будто выиграв спор. – Я-то в курсе.
– Мне не нравится его борода.
– А кому нравится? – сказала Ирэн. – У тебя выдалась славная ночка?
Лив улыбнулась и опустила взгляд на йогурт, куда уже налетели мошки. Потом все трое поднялись на борт «Новы Свинг» и принялись изучать оставленный Реноко на грузовой палубе предмет: второй саркофаг, на пару метров длиннее первого, парил в нескольких дюймах над полом. Он сужался к обоим концам и постоянно вихлял из стороны в сторону.
– Там должен быть иллюминатор, – заметил Антуан, – но я его пока не нашел.
М. П. Реноко объяснил, что такие саркофаги использовались в старых представлениях цирка. На самом деле это были автоклавы. Фокус в том, что внутри чужак: люди платили за то, чтобы на него посмотреть, детишки стучали по баку, все уходили довольные. Этот сосуд напоминал старое цинковое ведро и пестрел пятнами коррозии; по бокам осел слой сублимированной серы и гари, будто не так давно груз подвергали какой-нибудь неудачной промышленной обработке или он побывал в низкотемпературном пожаре. Энергии этого явления, по мнению Толстяка Антуана, едва хватило бы вскипятить чайник. Потом саркофаг хранили где-то во влажном месте. Передвигать его было тяжелее, чем первый. А если сунуть руку под донышко (Антуан никому не рекомендовал этого делать), попадешь под микроволновое излучение.
Лив Хюла содрогнулась.
– Иногда я ненавижу эту работу, – сказала она.
Ирэн мрачно усмехнулась.
– «До времени не подлежащее разглашению», – процитировала она. – Сукин сын Тони Рено опять втянул нас в какое-то дерьмо.
9
Эмоциональные сигналы химически закодированы в слезах
Последний адепт вымирающего учения, специалист по дипломатии, военной археологии и управлению проектами, Р. И. Гейнс – младшие коллеги знали его как Рига [23] – сделал себе имя в должности частично аффилированного инфоконсультанта на одной из множества малых войн ЗВК. Он полагал, что, хотя топливом организации служит наука, двигатель в конечном счете работает на силе воображения.
23
Rig – здесь: «специализированное устройство, профессиональный инструмент» или, возможно, также «внешний вид, обличье, манера держаться, уловка» (англ.). Кроме того, R. I. Gaines в беглой речи созвучно (he who) regains – «[тот, кто] взыскует утраченного; реставратор; долговой коллектор».