Пустошь
Шрифт:
– Драку?
– Да. Там было человек шесть. В основном рабочие с карьера, не слабые мужики. Они рассказывали: когда Стэнли вошел, он был явно не в себе. Глаза бегали, нес какую-то чушь. Им показалось, будто он мается от сильной боли. От такой, что ни стоять, ни сидеть, ни говорить. Топтался на месте и бормотал что-то неразборчивое.
– Господи!
– Ну, конечно, со временем история обросла подробностями, но, в целом, думаю, все было именно так. В итоге он бросился на Германа Лаферти и схватил его за горло.
– Просто так?
– Да, вот так – без всякого вступления. Когда он взялся душить Германа, навалились остальные, старались оттащить. И ни хрена! Роза, хозяйка, вызывала военных, а этот все продолжал наседать, как будто и не замечал, что его мутузят. А били знатно… В общем, потом кто-то схватил швабру и стал молотить его по башке, пока он не обмяк. Когда приехали солдаты, мужик уже умер. Вот так.
– А что стало с его женой и дочкой?
– Их перевезли в научный городок. Через пару дней поползли слухи, что жена его тоже умерла. Подробностей никто не знает – полный молчок! А еще через несколько дней девочка стала кричать. Орала так, что даже здесь было слышно. Вот это – настоящая жуть!
Чарли на минуту замолчал, разглядывая руки.
– Они умерли все, в полном составе, спустя две недели после приезда сюда. Я видел, как их хоронили.
– А остальные? Вы говорили, этот Хорек привез еще кого-то.
– Он отвез их обратно. Вроде как они тоже почувствовали себя неважно и побоялись оставаться.
– И больше никто из Кубы не уезжал?
– Нет. Райдеры привозили животных – собак, кошек. На исследования. Насколько я знаю, история повторялась. Никто из Кубы не может протянуть вне ее больше двух недель.
– А люди отсюда? Они могут оставаться в Кубе?
– Райдеры, бывает, задерживаются там. Но не больше четырех-пяти дней. Страшно.
Он вытащил из пачки сигарету и закурил.
– Будете?
– Нет, я не курю.
– Вы все еще хотите попасть в город?
Анна задумалась, потирая ладонями лицо. Ветер раскачивал оконце форточки, и по кухне прыгал солнечный зайчик. Она рассеянно следила за ним глазами.
– Так эти ваши райдеры… ездят регулярно?
– Время от времени.
– И им разрешают?
– Разрешают. Военные потеряли кучу людей и техники в первое время. Они не очень любят сами туда соваться. Предпочитают использовать наших.
– Этих райдеров много?
– Четверо. У Краучеров – фура. Они возят только грузы и пассажиров точно не возьмут. Грантмахер. Он стал ездить пару месяцев назад. Хвастается, что доезжает до места за час. Но с ним я бы не связывался.
– Почему?
– Конченый псих. И всегда был психом, еще со школы. Когда-нибудь он убьется там, это точно. Вопрос только во времени. Да и… В общем, не стоит с ним. Остается Майкл. Если кто-то и может доставить вас в Кубу, так это он.
– Он возит пассажиров?
– Нет. Здесь никто не возит. Но Майкл курсирует по Пустоши вот уже полтора года. Дольше всех. Он самый надежный.
– А этот Хорек?
Чарли
– Нет его больше. Через три месяца после первой ездки он не вернулся. Выехал утром, а до Кубы не добрался.
– Что с ним случилось?
Чарли потушил сигарету и глянул на часы.
– Почти час. Если мы хотим поговорить с Майклом сегодня, надо идти. Остальное я расскажу вечером. Если, конечно, он согласится вас взять.
Глава 3
Санта-Розита оказалась меньше, чем думала Анна. Городок имел две главные улицы, пересекающие его крест-накрест и сходящиеся на небольшой площади в центре, где до сих пор стоял автобус. Людей возле него уже не было.
Пройдя площадь, Чарли повернул направо. Они миновали почту, галантерейную лавку «Мелочи Дейва» и длинный одноэтажный сарай с надписью «Автомастерская» по фасаду. На его дверях висел замок. Чарли еще раз повернул и остановился возле небольшого одноэтажного домика. Хозяев видно не было. Над ухоженным газоном в солнечном свете ярко блестели струи воды поливальной системы.
– Может быть, надо было позвонить? – спросила Анна.
– В городе нет связи, – сказал Чарли.
– Думаете, он дома?
– Скорее всего. В мастерской его нет – я посмотрел, когда мы проходили мимо. Значит дома. Идемте.
Распрыскиватели были включены на полную мощность, и часть брызг летела через дорожку, образуя над ней миниатюрную радугу. Анна в нерешительности остановилась. Чарли, не обращая внимания на брызги, подошел к дому и нажал кнопку звонка.
– Док! Эй! Это Чарли!
Входная дверь открылась, и на пороге появилась фигура хозяина. Он что-то сказал Чарли и пожал ему руку. Тот обернулся.
– Анна, идите сюда!
Она еще раз посмотрела на залитую водой дорожку, сделала шаг вперед и остановилась. Заметив ее замешательство, Майкл отступил в глубь прихожей, что-то повернул, и распрыскиватели остановились. Осторожно, стараясь не наступать в лужи, Анна подошла к дому.
– Здравствуйте, меня зовут Анна, – сказала она, остановившись у двери.
– Рад знакомству, – ответил Майкл и жестом пригласил их войти.
После жары, царившей на улице, дом показался прохладным раем. Когда глаза привыкли к полутьме, Анна увидела маленькую гостиную с круглым столом в центре, на котором беспорядочно валялись бумаги и географические карты. На противоположной стене висела репродукция. Посмотрев на нее, Анна улыбнулась – «Поля в Овере». В колледже она посещала курс истории искусств, и профессор, который его вел, был большим поклонником творчества Ван Гога. Настоящая, искренняя любовь часто оказывается заразительной, и студенты поневоле переняли его восхищение. Анна не явилась исключением, и спустя несколько лет, уже переехав, она тоже раздобыла себе репродукцию; правда, это была картина «Хижины», но написал ее Ван Гог все в том же Овере. Любопытное совпадение.