Пустошь

Тепляков Андрей

– Майкл, сстой! Здесь что-то не так!

Майкл нажал на педаль тормоза, и машина стала замедляться. Анна вздрогнула и открыла глаза.

– Ммм, – сказала она сонно.

– В чем дело? – спросил Майкл.

– Тихо!

Хорек вышел из машины, прошел на несколько шагов вперед и остановился, вытянув руки в стороны и растопырив пальцы. Его голова склонилась набок, словно он к чему-то прислушивался. Майкл смотрел на него удивленно.

– Что он делает? – спросила Анна.

– Не знаю. Что-то почуял, наверное.

Хорек снова пошел вперед.

Он двигался с мягкой кошачьей грацией, и Анна, не отдавая себе в этом отчета, невольно залюбовалась им. Майкл тихим ходом двинулся следом. Хорек сразу же остановился и, не оборачиваясь, поднял руку в предостерегающем жесте. «Сабурбан» встал. Помедлив несколько секунд, Хорек двинулся дальше.

Минуты утекали одна за другой, и фигура на дороге становилась все меньше и меньше, пока не превратилась в маленькую точку. Анна перебралась на кресло рядом с Майклом. Оба напряженно ждали.

– Ты что-нибудь чувствуешь? – спросила она. – Хоть что-нибудь?

Майкл покачал головой.

– Ничего. Абсолютно ничего.

– Я тоже. И это плохо. Думаю, мы подъехали к тому, что он называет язвой, но ни один колокольчик не звякнул, ни у тебя, ни у меня. Если бы не Хорек, мы бы попали в беду.

– Но ведь не попали. По крайней мере, пока.

– Да. Но без него нам не выжить. Это очевидно.

Майкл не ответил. Анна была права – они чужаки здесь. Слепые и глухие чужаки, и цена всем их предчувствиям – ноль. Если они не успеют вырастить себе такие же глаза и уши, как у Хорька, они погибли. Так или иначе.

А тот уже совсем скрылся из виду. Теперь оставалось только ждать.

Опустились сумерки, когда они решились, наконец, оставить машину. Прошло уже четыре часа, а Хорек все не возвращался.

– Что-то случилось, – сказал Майкл. – Его нет слишком долго.

– Что будем делать?

– Думаю, надо пойти за ним.

– Майкл, ты же знаешь, если он угодил в язву, нам ее не избежать и подавно.

– Это единственное, что мы можем сделать. Кроме того, он, может быть, ранен и нуждается в помощи. Я не хочу бросать его. Я никого не хочу здесь бросать!

– Это все слова. Если ты погибнешь, то уже ни о ком не сможешь позаботиться.

– Не погибну. Я буду осторожен.

– Темнеет, Майкл. В темноте опасно. Подожди хотя бы до утра.

Майкл раздраженно постучал ладонью по кузову «сабурбана». Звук при этом получился каким-то глухим, будто он постучал по бетонной стене.

– Ладно. Хорошо, – сказал он. – Ждем до утра. Как только взойдет солнце – выходим.

Глава 19

Линда проснулась от громкого звука. Она резко выпрямилась, так, что хрустнули позвонки.

– Извини, – сказал Гораций, убирая в карман носовой платок. – Когда приспичит чихнуть, тут уж ничего нельзя поделать.

В глаза било яркое солнце. Линда зажмурилась, и перед ее внутренним взором вновь развернулась вчерашняя гроза.

Огромное черное облако возникло у горизонта и стало

расти, заливая равнину кромешной тьмой. Гигантские белые молнии мелькали одна за другой, ветвясь и сплетаясь в тонкие нити паутины. Еще немного – и эта дьявольская гроза проглотит грузовик вместе со всеми пассажирами, разобьет его одной слепящей вспышкой и унесется прочь, оставив на асфальте груду обломков.

Линда поморщилась и открыла глаза.

– Сколько времени? – спросила она.

Гораций глянул на часы.

– Около восьми. Не волнуйся, пока все в порядке.

– Мне снилась какая-то чертовщина.

– Бывает. Но сны проходят.

– Хотела бы я, чтобы все это тоже оказалось сном.

Гораций хмыкнул, но ничего не ответил. Линда посмотрела назад.

Гомер спал, завернувшись в старое одеяло и чуть приоткрыв рот. Он сменился около десяти часов вечера и скоро снова должен был занять свое место за рулем «форда».

– Линда, ты не сварганишь какой-нибудь завтрак? – спросил Гораций. – Брюхо уже полчаса как поет.

Линда сделала ему пару сандвичей, а сама позавтракала хлопьями. Грузовик напористо пожирал милю за милей под тихое гудение мощного двигателя.

– Сколько мы уже едем? – спросила Линда.

– Почти сутки.

– Как ты думаешь, мы найдем их?

Гораций пожал плечами.

– Пока еще никому не удавалось найти пропавших в Пустоши.

«Пропавших» – это слово обожгло, как горячий ветер. В нем было что-то безнадежное, что-то окончательное. Линда упрямо не хотела думать о Майкле так. Он был ее единственной надеждой. Если с ним все в порядке, если они вдруг найдут его, это значит… Значит, что и Бена можно найти. Пусть не сейчас, но когда-нибудь. Никто не знает наверняка, что происходит в Пустоши.

– Странно, – сказал вдруг Гораций. – Я всю жизнь ездил по этой дороге и уверен, что знаю ее, как свои пять пальцев. Но с тех пор, как появилась эта штуковина, ничего здесь не узнаю. Иногда мне кажется, будто я вижу что-то знакомое, но стоит приглядеться, как все тут же рассыпается. Такое ощущение, что она никогда не бывает одинаковой. Как та китайская река.

– Нельзя войти дважды в одну реку, – сказала Линда.

– Точно. Именно так.

Линда задумчиво посмотрела в окно, заметив краем глаза промелькнувший мимо знак. Нельзя дважды войти в одну реку, нельзя проехать дважды по одной и той же дороге. Это шоссе, что ведет от Санта-Розита до Кубы, как река – течет от одного места до другого – всегда разная, всегда новая.

– А у вас есть какие-нибудь приметы, что-нибудь, чтобы ориентироваться в пути?

– Нет. Ничего такого. Надо просто ехать вперед по шоссе, никуда не сворачивая. Когда появится перекресток, повернуть направо. Вот и все.

– И этот перекресток всегда… ну, всегда такой, каким был?

– Скажу так – он всегда есть. Иногда он четырехсторонний, иногда Т-образный. Но он есть, и правый поворот тоже.

– А вы не боитесь, что однажды этого поворота не будет?

Гораций кивнул.