Пустая Земля
Шрифт:
Внезапно дальтерийцы зашевелились, вероятно, устав наблюдать непотребное в своей глупости зрелище. Краем глаза я заметила, как от прозрачного коридора отделилась фигура предводителя. Резкими уверенными шагами, все так же молча, он пересёк расстояние, которое тащил меня жук, моментально оказавшись рядом. Мимолетное сильное движение заострённым как бритва ботинком… Он знал, был уверен, куда бить. В узел, соединяющий жвалы.
Громадный жук не только моментально раскрыл хитиновые челюсти, но и словно легкая кукла отлетел на несколько метров назад, ударился в ствол дерева, в недоумении перевернулся, засеменив противными лапками и подтягиваясь с нелепого положения, а затем скрылся в глубине зарослей.
Не веря в своё счастье, я резко подскочила на колени, пытаясь
Я подскочила с места, пытаясь отряхнуться от налипшей грязи, и на дрожащих ногах поспешила укрыться под пологом защитного коридора. Сердце заполошно билось, выдавая пережитые волнения. Я присела на дорожку, не в силах стоять на ногах и пытаясь унять слишком частое дыхание. Как ещё приступ не случится, они так участились в последнее время. Все из-за этого дальтерийца и его защитных ключей, неумолимо сжимающих грудную клетку, не оставляющих кислорода, выжигающих едким пламенем желтых глаз все внутри.
Эндо усердно кружил рядом, беспокойно (или мне так казалось) потряхивая рассеивателями.
– Толку с тебя… – обвинительно проворчала я. – Мог бы и помочь, мне ведь было больно.
– Боль-но? – растягивая слово переспросил Эндо, жикнул мозгом и смекнул. – Раздражение болевых рецепторов, приводящее к субъективному ощущению.
– Боль… это когда тебе что-то невыносимо мешает жить, – попыталась я объяснить роботу то, что он никогда не сможет ощутить. – Боль бывает физическая и душевная. – Отчего-то разоткровенничалась я. – Физическая боль связана с телом. А душевная… – это чувства. Чувства, которые ты не можешь воплотить в жизнь, и оттого чувствуешь… дыру внутри себя.
Эндо помолчал, вероятно, сопоставляя мои слова с той базой знаний, на которую опирался. Поняв что-то вдруг спросил:
– Тебе больно, Аля?
– А? Что? Нет… уже не больно, – рассеянно ответила я, тщательно заталкивая назад волну грусти, накатившую изнутри. Снова вспомнилась и мама, и Овчанкин, и все-все, что было до того глупого решения прогуляться морозным утром. – Пойдём, Эндо. Разведаем, что там происходит.
Глава 8
Глупость отличает других от меня. Разум слепнет, будучи захвачен в плен мимолетными эмоциями, как тиной, утопая в мутной воде. Беспристрастность позволяет держаться на плаву, в то время как остальные давно ушли под воду.
Чужая – яркий пример человеческой ограниченности. Разрешаю себе с удовольствием наблюдать, как глупость находит свою награду. Жвалы древоточника. Чувствую, как в жилах разливается неподдельное наслаждение. Возмездие за опрометчивый поступок настигает ее так быстро, что глаза, полные мольбы и отчаяния, подбрасывают лучшее топливо в мои вены. Лишь я решу, позволить ли нанести увечье… Чтобы потом еще долго наслаждаться тонкими криками. Криками, похожими на гимн человеческой глупости.
Но… время не ждет. Бой начался и меня будоражит ощущение куда большего поединка, крови, криков и борьбы… Да… И для чужой не время. Мне еще нужно подготовить для нее свой собственный, изматывающий, сюрприз. Выхожу на траву и резким ударом вышвыриваю жука прочь. Разве это противник? Сплошное недоразумение. И за время, потраченное на него, чужой придется хорошенько отплатить.
***
Я нехотя поднялась и заставила себя пойти к куполообразной базе. Признаться, после происшествия прогулка уже не вызывала оптимизма… Но надо было чем-то занять голову, пока внезапная меланхолия не поглотила меня.
Молча мы дошли до шарообразных прозрачных построек. Вернее, дошла я, Эндо подозрительно тихо плыл в воздухе, чуть слышно позвякивая рассеивателями. Не иначе как размышлял о смысле жизни и выдумывал новую порцию каверзных вопросов для меня. Однако, как только мы беспрепятственно вошли под
Я выцепила первого же бежавшего мимо, на вид здорового, солдата, крепко схватив его за рукав защитного костюма.
– Что здесь происходит? – требовательно спросила я, не в силах оставаться безучастной к происходящему.
Солдат помялся, явно застигнутый моей дерзостью врасплох и не привыкший действовать без явной команды.
– Ресторы напали на арантьягов, – наконец, нехотя ответил он, осознав, что я, скорее, оторву ему рукав, чем останусь без информации. – Много ресторов!!!
– Ресторы? – задумчиво переспросила я. Ну, арантьягов-то все знают. Это гигантские парнокопытные, отдаленно напоминающие лошадей и используемые во многих отсталых (деликатно называемых аутентичными) регионах для транспортных нужд. Отчего-то некоторые народности и даже целые расы использованию высокотехнологичных машин предпочитаю выведенных на ферме животных. А вот, кто такие ресторы… Нехорошее предчувствие тревожно засосало под ложечкой.
– Осы! – немного раздраженно выпалил солдат. – Гигантские осы! Извините, лэнна, мне пора.
С этими словами он быстро ринулся в направлении, которое открывалось за куполом. Про себя отметила, что солдат обращался со мной довольно вежливо и употребил нейтральную форму обращения к женщинам – лэнна, что никак не подчеркивает социальный статус или другие особенности.
Гигантские осы, значит… Выходит, чёрный жук, желавший сегодня сладко отобедать глупой лэнной и чьи планы были так дерзко нарушены некстати возникшим черным ботинком, не единственный представитель опасной членистоногой фауны Сальдери. Странно, почему наша наука ничего об этом не знает…
Пару мгновений поколебавшись, я ринулась вслед за солдатом. По всему выходило, что за защитными стенами мне ничего не грозило. Тогда где солдаты получали увечья, неужели они лично боролись с ужасающими насекомыми?..
Вскоре мои мрачные догадки подтвердились. За быстро ускользающим солдатом я неслась недолго, постепенно понимая, что мы находимся на возвышенности, резко обрывающейся вниз с окончанием защитного коридора, и растекающейся на вершине обрыва небольшой площадкой, с которой быстрые транспортные роботы опускали солдат вниз и поднимали раненых. Совсем близко к прозрачной силовой стене подлетела оса и я инстинктивно отпрянула от чудища размером не меньше трёх огромных абакенов. Серьёзный противник со смертноносным жалом и огромными челюстями, которым, уверена, не составит труда прокусить защитный костюм. Шарообразные глаза сверкнули множеством мелких сетчатых глазков, а брюшко монстра нетерпеливо подрагивало в желании поразить очередную жертву. На миг застыв, оса стремительно бросилась вниз, а я, замирая от страха, побежала на смотровую площадку на краю обрыва.
На первый взгляд многочисленное мельтешение внизу понять было непросто. Огромная долина взрывалась невероятным воем диких арантьягов, похожих на рьяную смесь крупных лошадей, жирафов и мускулистых тапиров, выгибающих длинные шеи, в исступлении бьющих копытами. Рой обезумевших ос неистово бросался вниз, атакуя несчастных животных. То тут, то там ужасали глаз агонирующие от осиного яда арантьяги, изгибающиеся в траве. И между всем этим безобразием чёрными тенями скользили они – солдаты дальтерийцы в отчаянной попытке поразить слетающихся насекомых средствами наземного боя, то есть силовыми мечами и импульсами. Безумному сражению, казалось, не предвидится конца, настолько многочисленны были насекомые.