Пусть ты умрешь
Шрифт:
Джудит Биддлстоун кивнула. Глаза ее потеплели, а губы сложились в невеселую улыбку.
— Мне было так стыдно.
— Вам нечего стыдиться. Кто выиграл от того, что вам было стыдно?
— Наверное, Брайс. Я бы ни за что не рассказала полиции о том, что он со мной делал, как меня унижал. Не знаю, как это я вам рассказала.
— Так или иначе, но рассказали и, рассказав, перенесли стыд туда, где ему самое место. Стыдиться должен Брайс.
Рэд помолчала немного, потом спросила:
— Как думаете, это хороший знак, что он больше не напоминает о себе? Ну, если не считать ту червонную даму, которую он прислал через несколько дней после нашего
— А вы сами что думаете? Прошло более четырех месяцев. Верите, что все закончилось?
— Хочу верить. Но не могу. Не могу представить, что он отпустит меня так легко. Я думала, что видела его в четверг возле нашего офиса, но, может, мне это только почудилось. Я выбежала на улицу, но его там не было.
О нет, моя милая Рэд, — подумал, слушая разговор, Брайс. — Ничего тебе не почудилось.
35
Понедельник, 28 октября
Брайс сидел с подключенным наушником, сжав кулаки; уголок рта дергался от нервного тика.
Монстр. Мерзкий. Вульгарный. Четыре месяца? А вы, леди, знаете, как течет время в аду? Линейное время — бессмысленная концепция. Почему четыре месяца должны отличаться от четырех минут? Четырех дней? Четырех лет? Болит не меньше, болит больше. Боль нарастает с каждым днем. И какой же вы психолог, если думаете, что я забыл и пошел дальше, своей дорогой. Вы можете мерить время минутами, днями и месяцами. Но для меня все слилось в единый континуум боли. Четыре месяца боли. Для меня они — давящий груз.
Как и эти бьющие в сердце слова.
Так я монстр, а, Рэд?
Вульгарный. Отвратительный. Мерзкий. Так-то ты обо мне думаешь? Такое прекрасное кольцо. Я заказал его специально для тебя у одного из лучших ювелиров Брайтона. Оно обошлось мне в десять тысяч фунтов из моего наследства.
Знаешь что, Рэд? Я начинаю думать, что мне крупно повезло — ты ведь просто избалованная девчонка. Может, я еще должен спасибо тебе сказать. Нет, серьезно. Чем больше я думаю, тем лучше понимаю, что должен тебя благодарить — ты вовремя меня отпустила.
А чтобы выразить мою признательность, я приготовлю тебе подарок.
36
Понедельник, 28 октября
В понедельник, в начале одиннадцатого утра, Рой Грейс занимался бумажной работой, имевшей отношение к делу Лукаса Дейли, одного из арестованных в рамках недавней операции «Камбала». Розыском активов Дейли занималась финансовый следователь Эмили Гейлор.
Бумаг скопилась целая тонна, и он хотел расчистить завалы к концу недели, до свадьбы и начинающегося вслед за ней короткого медового месяца. Но от работы то и дело отвлекала свадебная папка, подготовленная Клио и также лежавшая на столе. Собранные в ней документы касались заказа брачной церемонии и последующего приема, договора с кейтеринговой компанией, доставки напитков и закусок. Самой большой головной болью оставался план рассадки гостей. Мало того что требовалось решить, кого пригласить, а кого — нет, так приходилось еще и думать, кого куда посадить, и это был уже настоящий кошмар.
В дверь постучали, и тут же, не дожидаясь
— Доброе утро, шеф.
Вид у сержанта был весьма самодовольный. Некоторое время назад у него диагностировали рак простаты, и примерно в то же время Грейс заметил перемены к лучшему в его облике. Прическа осталась прежней, но прикрывавшие лысину седые пряди внезапно почернели и приобрели неестественный блеск. Страшноватые твидовые пиджаки с кожаными заплатами на локтях и серые фланелевые брюки уступили место темно-серым костюмам, свежим рубашкам и галстукам, которые больше не показывали, что их владелец ел на завтрак. И наконец, вонючий запах трубочного табака сменился неким приятным ароматом.
— Садись, Норман.
Вопреки обыкновению, сержант прошел к столу не шаркающей походкой, а легким, едва ли не пружинящим шагом.
— Хотел спросить, как твоя простата? Есть новости?
— Ну, пока все хорошо, сэр, — немного смущенно ответил Поттинг. — Уровень ПСА значительно понизился. Врач доволен.
— Хорошо. И в чем, по его мнению, причина?
— Регулярный секс. С половой жизнью у меня сейчас полный порядок. Он думает, все дело именно в этом.
Получив информации даже больше, чем ожидал, Грейс кивнул и усмехнулся:
— Хорошо, Норман. Так держать.
— Стараюсь, шеф. Еще как. — На его лице снова промелькнуло смущенное выражение. — Вообще-то я в том числе и поэтому пришел. Насчет вашей свадьбы.
— Да?
— Премного благодарен за приглашение.
— Мы с Клио будем рады тебя видеть.
— Дело в том… — Поттинг покраснел. — Хотел спросить… ну, знаете… если вы еще не всех рассадили… нельзя ли сесть с детективом-сержантом Мой?
Грейс посмотрел на него и ухмыльнулся:
— Вот как? Значит, мои подозрения были не напрасны?
— Подозрения?
— Разумеется, я не мог не заметить определенные сигналы. Что-то есть, верно?
— Я ведь никаких инструкций не нарушаю, нет, сэр? — встревожился Поттинг.
— Инструкций, регулирующих отношения сотрудников? Нет, не нарушаешь. Так вы с Беллой встречаетесь?
— Можно и так сказать. Вообще-то уже не просто встречаемся. Мы вроде как… — Он снова покраснел. — Я сделал Белле предложение — как раз вчера вечером, если быть точнее, — и она согласилась.
Грейс усмехнулся. Пара получалась, что и говорить, незаурядная — кто бы только мог представить? — но он все равно был рад за обоих. Белле далеко за тридцать, и последние несколько лет она, пожертвовав личной жизнью, ухаживала дома за больной матерью. Что касается Нормана, частенько бывавшего врагом самому себе, то он лишь недавно освободился из цепких лап хитроумной, безжалостно его эксплуатировавшей тайки, после чего мать-природа нанесла ему еще один подлый удар.
— Так она станет миссис Поттинг номер пять?
— Пятой и, надеюсь, последней!
Мужчины помолчали, думая каждый о той мрачной правде, что, как пресловутый слон в комнате, стояла за последней репликой.
— Что ж, она — дама симпатичная. Будем надеяться, у вас впереди долгий и счастливый брак, — сказал Грейс. — Вы оба это заслужили. Я позабочусь, чтобы вы сидели вместе. И — поздравляю!
— Спасибо, весьма признателен. — Поттинг печально улыбнулся. — Ладно, теперь к делу. — Он вытряхнул на стол содержимое конверта, несколько скрепленных листков, и подтолкнул их к Грейсу. — Вы просили, чтобы предсмертную записку Карла Мерфи проверил графолог? На предмет сравнения с его обычным почерком?