Пусть небеса падут

Мессенджер Шеннон

Тогда он просто прижимал меня сильнее и пропитывал мое плечо слезами.

Сегодня он тоже так прореагирует?

Или он сделает то, что я заслуживаю? Пошлет меня подальше, за то, что предаю его? Уничтожаю его?

Имеет ли это значение?

У Вейна не было четвертого прорыва... и я отказываюсь пробовать еще раз. Его ум слишком хрупок, слишком перегружен всем, что я протащила через него. Ветры могут затолкнуть его слишком глубоко снова. Или отвлечь его. В любом случае, я не могу рисковать. Не буду рисковать.

Вейн слишком важен.

Для Бурь.

Для нашего мира.

Для меня... хотя мне не и не следовало позволять ему.

Если у меня есть всего несколько дней, прежде чем я пожертвую собой, слишком ли бессовестно надеяться, что память о содеянном мной не разочарует его, пока я не уйду? Что я покину этот мир, пока еще Вейна Вестона я беспокою.

Это - самое отвратительное, эгоистичное желание, которому я когда-либо поддавалась. Но приближающаяся моя смерть заставляет меня, разрешить это.

Я заставляю себя встретиться с ним глазами.

– Тебе... необходимо знать, что ты смотрел, как умирает твоя мать.

Его рот формирует несколько различных слов, прежде чем он говорит.

– Почему ты говоришь мне это?

– Потому что я не хочу, чтобы ты не наткнулся на это слепо во сне.

– Это было дерево, да?
– шепчет он.

Я дрожу, вспоминая, как дерево пронеслось в небе, нацеливаясь прямо на ее сердце. Треск костей и ветвей смешались с криками и стенающим ветром.

– Ты...?

– Еще нет. Но мне снилось, как кровавое дерево летит через бурю. Я помню...

Тишина, которая следует, чувствуется похожей на вакуум, расширяется, закрывает мир, когда Вейн смотрит на горизонт, наблюдая, как белые линии волн бегут у берега. Непреодолимая сила. Как шторм, возглавляющий наш путь. Набрасывается. Готовый рухнуть в любой день.

– Это действительно то, что ты хотела мне сказать?
– спрашивает он.

Мое сердце падает, но я выпрямляюсь, чтобы солгать.

– Конечно. А что?

– Не важно.
– Он включает свой телефон.
– Мы, наверное, должны отправляться. Сейчас десять утра. Я уверен, что моя мама волнуется.
– Его телефон подает звуковой сигнал.
– Да. Три сообщения голосовой почты.

– Ух, ты, она очень беспокоилась о тебе.

– Я уверен, что она планирует убить меня различными способами. Как только она узнает, что я в порядке, конечно.

– Это потому что она любит тебя.
– Я не хочу, чтобы это звучало горькое, но это так.

Вейн резко двигается ко мне, кладя руку мне на колено.

– Твоя мать любит тебя.

Она должна была любить... я думаю. Но не больше.

Я прогоняю печали прочь.

Это не важно.

Ничто больше не имеет значения.

Так что я не стесняюсь взять его за руку, когда он предлагает ее в этот раз... и я не пытаюсь вырваться, пока мы идем к его машине.

Может быть, это все, что я пережила. Может

быть, это знание, что мои дни сочтены. Или может быть, я, наконец, сдалась.

Что бы ни случилось, я просто плыву по течению. Так долго, как мне отпущено.

Глава 41

Вейн

Ветры поют сквозь открытые окна, когда мы едем по полосе автострады, и я наблюдаю за Одри уголком глаз. Движение убаюкало ее, она спит, и странно видеть ее настолько умиротворенно. Жесткая линия ее челюсти смягчилась, превращая ее губы в прекрасное сердечко.

Фантазии о поцелуях с ней вспыхивают в моей голове, но я отпихиваю их прочь. Потому что я вижу тоже что-то более глубокое. Что-то, что образует ком в моем горле.

Она сдается.

Мы не говорим о том, что у меня не случилось четвертого прорыва, но оба знаем, что это значит. Я буду недостаточно силен.

Не уверен, что буду делать со своей силой, если ее найду, если смогу бороться. Разрушать. Убивать.

Но я в некотором роде надеялся на то, что если нашел способ понимать Западных ветров, то они должны ответить.

Я наклоняю голову к открытому окну и концентрируюсь на порывах ветра, которые все еще не могу перевести.

– Если я, правда, часть тебя, - шепчу я.
– Расскажи мне, как ее спасти. Как спасти нас.

Нет ответа.

Я определенно проиграл. Чего я жду? Какого-то магического голоса, шепчущего мне лучшее решение?

Мне нужен план.

Белые линии на автостраде пятнают полосы, когда я думаю сильнее, чем я когда-либо думал прежде. Мозг - мышца, правильно? Возможно, я просто должен сжать ее.

Пятнадцать минут спустя все, что я получил - огромную головную боль.

Я невероятно благодарен, что она проспала мой эксперимент. Наверное, я выгляжу так, будто у меня запор.

Но там должно быть решение.

Должно. Быть.

Я мог бы ее нокаутировать в любой момент.

Нет способа, которым бы я смог заставить себя причинить вред Одри, но очень плохо, что нет другого способа заставить это случиться. Ведь она не сможет пожертвовать собой, если будет без сознания.

– Ты выглядишь так, словно собираешься порвать вены на лбу, - говорит Одри, заставляя меня подпрыгнуть.
– О чем думаешь?

Для нее это странный вопрос. Она редко любопытствует обо мне. Поэтому я решаю быть честным.

– Не хочу, чтобы ты жертвовала собой ради меня.

Она вздыхает.

– Мы это уже проходили.

– Да, и я все еще надеюсь, что ты прекратишь безумные действия. Посмотри в лицо фактам, Одри. У меня может никогда не случиться четвертого прорыва. Потому все должны отбросить свои надежды, навешанные на меня, словно я чудо, на которое каждый молится.

– Ты последний Западный ветер, Вейн. Прорыв или его отсутствие ничего не изменит.