Пусть небеса падут
Шрифт:
– Я хотела бы сказать о тебе тоже самое, -говорит мама, бросая на меня взгляд.
– Он говорил нам, что был на свидании. Но ты единственная девушка, которую он привел в дом. Наверно, ты очень ему нравишься.
– Мам,- ною я, готовясь бросить в нее подушку или лампу. Особенно когда Одри краснеет.
– Ну, -говори отец, подпрыгивая, -спасибо что вернула его домой. И что вытащила его на улицу. Единственное упражнение, которое он делает, это игры в приставку большими пальцами.
– Пап, -вскрикиваю я.
– Я не сомневаюсь,
– Я тоже на это надеюсь, - говорит тихо Одри.
Я уверен, что родители не заметили, как опустились ее плечи, или тень сомнений, которая прозвучала в ее голосе. Мои глаза обращаются к окну. Созерцая бурю.
Небо окрашивается в красный и оранжевый. Яркий закат пустыни. Но после того, что я выяснил, не могу отделаться от мысли, что оно выглядит пугающе.
– Ладно, пойдем, я тебя провожу, - говорит папа, обнимая Одри рукой за плечи, будто она уже член семьи.
Одри идет с ним, но перед тем как уйти смотрит на меня.
– Отдохни.
Я киваю, не пропуская то, как она по пути к выходу выключает мой вентилятор.
Воздух успокаивается, и мое тело расслабляется. Я и не замечал, как моя кожа желала ветра.
Одри права. Я уязвим. В большей степени, чем мог представить.
И меня тошнит от этого.
Завтра я получу контроль.
Время узнать насколько я силен. Прежде чем будет слишком поздно.
Глава 24
Одри
Моим ногам едва удалось унести меня от дома Вейна в мое укрытие. Я опускаюсь на пол и прислоняюсь к шероховатой стене, раздумывая, как я найду силы, чтобы встать вновь.
У меня не так много того, что я должна дать. Не упоминая о моем подавляющем чувстве голода. Воздух в доме Вейна пронизан ароматом обеда, он будет наслаждаться им сегодня. Я все еще могу ощутить насыщенный, соленый аромат на языке.
На что это было бы похоже, взять и фактически укусить, позволите ароматам взрываться в моем рту, позволите моему телу быть полным впервые за долгие годы?
Хотя, это не, потому что я чувствую себя такой пустой
Когда отец Вейна обнял меня за плечи... на секунду я подумала, что поверну голову и увижу моего отца. Сияя мне в ответ улыбкой, с ямочками на лице. Затем он рассмеялся бы и развернул меня, и все было бы так, как в последние десять лет, но этого не произошло.
Но его и не было там, когда я обернулась.
Только идеальная, счастливая семья Вейна
Я ударяю землю, выпуская растущее негодование прежде, чем оно задушит меня.
Мне не нужна еда или семья
Мне ничего не нужно. Только оставаться сосредоточенной.
Я концентрируюсь на песне соседнего Восточного ветра, прислушиваясь к любому признаку подхода Штормового ветра. Тексты не содержат ни намека на их присутствие. Это должно быть облегчение. Но песня не несет ничего необычного. Даже следа
Я знаю, она будет осторожна, скроет любой проблеск своего следа. Но я все еще хочу иметь хоть какой-нибудь знак того, что она на самом деле там, следит за ними. Обеспечивая нам безопасность.
Если она этого не сделает, Буреносцы могут нагрянуть в любую секунду. И даже если сделает, могу ли я подтолкнуть Вейна к борьбе? Я практически потеряла его сегодня.
Но если я не...
Напротив своей груди я зажимаю в руке неподвижный кулон; удивительно, как долго шнур будет сиять бирюзово-голубым цветом? Кулон полон энергии, что я вдохнула в него прежде, чем Бури обвили шнур вокруг моей шеи. Когда я перестаю дышать, он становится таким же мрачным, как мой отец.
Я не могу представить, что он хотел, чтобы я оставила эту землю, как он. Он не хотел, чтобы я стала хранителем. Я до сих пор помню выражение его лица, когда я сказала ему об этом.
В первый урок парения на ветру, отец привёл меня на луг, и когда я, наконец, оторвала ноги от земли всего на мгновение, то так гордилась собой. Я пообещала, что вырасту и стану такой, как он. Так я решила стать Бурей.
Он прищурил глаза, и ямочки на его щеках словно исчезли. Затем он обнял меня и пробежался пальцами по волосам, распутывая узелки от дневных бризов. Отец произнёс: "Я хочу, чтобы ты всегда была свободной."
Он не хотел, чтобы я была связана клятвой или долгом. По крайней мере, не тогда.
Но что-то изменилось. Зачем он послал мне свой подарок и просил меня заботиться о Вейне? Он знала, что это означало. И он знал, как то путешествие закончится для него.
Было ли это из-за того, что в произошедшем есть моя вина? Он толкнул меня к жизни, полной жертв, потому что раскаялся? Или он выбрал меня, потому что думал, что могу сделать то, что он не смог: защитить Вейна и жить, чтобы дышать и дальше?
Я хочу верить, что я достаточно сильна, что у Вейна будет четвертое достижение, и он станет достаточно могущественным, чтобы защитить себя. Но у нас есть только семь дней до прибытия Буреносцев, и я не могу повлиять на исход событий. Я не знаю языка, поэтому я не могу призвать к нему Странников ветра или отправить их в его голову. Он должен будет связаться с ними сам, а если он этого не сделает... то у меня останется лишь семь дней жизни.
Я вытираю слёзы тщательно, не боясь причинить себе боль. Ненавижу физическое доказательство слабости моего тела так же, как ненавижу постоянное чувство жалости к самой себе.
Я сделала выбор. И это не для защиты Вейна или выполнения обещания, данного отцу. Это мой единственный шанс возвратить долг. Мой единственный шанс искупить ту ужасную ошибку, что я совершила.
Я буду делать то, что должна, и делать это буду охотно.
Больше никакой слабости
Мне нужно быть сильной. И для этого мне нужен чистый, сильный ветер.