Пусть мята напомнит тебе...
Шрифт:
Мой король рассмеялся. Поцеловал ещё раз.
– Одержим. Я давно тобой одержим, - пробормотал он, снова припадая к моим губам.
Ещё немного и я сдала бы последнее испытание на звание шпионки добровольно. Но очень вовремя в покои буквально вломился Ольгерд.
– Прошу прощения!
– поборов отдышку начал он, согнувшись пополам посреди комнаты.
– Её светлость... У неё лекарь. Он не может определить от чего она...
Мы с Таем сорвались с места одновременно. Через пару минут оба стояли на коленях рядом с мягким диванчиком, на котором еле дышала матушка правителя Карры. По глазам женщины было видно, что
– Элеонора, - позвала я.
Тай припал лбом к руке женщины, скрыв от присутствующих испуг, отпечатавшийся на его лице. Правителю ведь нельзя показывать слабость. Ольгерд выгнал посторонних, стражников, служанок и прочих. В покоях остались только мы, придворный лекарь, ревущая без остановки Ризи.
– Сделай что-нибудь, - потребовал от меня король.
– Ты уже сделала!– за долгие дни, впервые, заговорил со мной ветер. Я посмотрела на серебряный кубок на столике. Потянулась, взяла, понюхала жидкость в нём. Мята! Та самая, которую я дала Элеоноре до встречи с Грейоном.
– Отвар и сила воли всё ещё удерживают её здесь.– Объяснял Вей.
– Она не выживет!
– припечатал Руи,
Я резко встала. Элеонора сама ухватила меня за запястье, вынуждая сесть.
– Ори!
– обратилась она.
– Держитесь!
– Нет, - стиснув зубы, покачала головой женщина.
– Что значит "Нет!"?
– вспыхнула от злости я.
– Ольгерд! Неси мою сумку!..
Я была полна утопических надежд спасти будущую свекруху. И не ради Тая, а ради неё самой.
Командующий выглянул за двери, хотел отдать приказ, как в щёлку проскользнул волк с моими вещами в зубах. Он сплюнул сумку передо мной. Я яростно в ней рылась несколько минут, и так и не смогла поймать ни одну подходящую идею или рецепт. От чего мне готовить зелье? Её отравила богиня, а не обычный яд. А разве есть лекарство от бога в сердце?
– Помоги!
– шептала я другому божеству. Вей молчал. Как и Руи, когда понял, что ничего путного не подскажет.
Зато примчавшийся Каноний совершенно безвозмездно предложил стукнуть её светлость током. На мгновение я подумала, что от механика ничего не останется, ведь Тай был готов рвать и метать. Ольгерд вовремя поймал короля. Хотя я вдруг подумала, что может изобретатель и прав... И прикусила губу, боясь выразить мысль в присутствии доведенного до бешенства Тайрелла, и совершенно не верившего в нетрадиционную медицину, лекаря. Благо он пока сосредоточился на короле, уговаривая выпить успокоительное.
– Ори, - издав стон, позвала меня Элеонора, и пришлось бросить поиски чудодейственного эликсира, чтобы внять её предсмертным словам.
– Я знаю... Ей нужна...
Она не смогла договорить. Выгнулась от боли. Но мужественно не проронила ни звука, крепко сжав челюсти. Зато Тайрелл едва ли не ревел от горя, вместо матери. Я выскочила на балкон. Вей мгновенно предстал передо мной.
– Если я дам ей ещё раз настойку мяты...
– дрожала от страха неизбежности я. Чувствуя, что время поджимает, и смерть не обмануть.
–
– Почему мята?
– хотела знать я.
– Понимаю, почему ты не заметила...
– Вздохнул грустный Вей.
– Но она растёт повсюду на той поляне, вокруг алтаря.
Я напрягла память о дне, когда дед свёл меня с демоном. Однако кроме жуткого облика действительно не видела ничего.
– Если я сейчас ничего не сделаю, сама себе не прощу.
Определившись с планом действий, я вернулась в покои. Достала остатки сушёной мяты и, молясь богине о спасении, попросила принести казанок. Пока заваривала, слушала адский вой Иной в теле Элеоноры. Она ощущала запах травы и, демонстрировала насколько сильно ненавидит растение, окутавшее её тюрьму. Мужчины держали беснующуюся женщину. Тай кричал на меня, опасаясь, что я отравлю его мать. Примерно о том же бормотал лекарь, протестуя против шаманских методов.
– Я не позволю!
– бунтовал служитель науки.
– Извините, но против яда богини не одна ваша микстура не подействует. Так что выхода два: либо камень, либо мята!
– пояснила я, не став произносить ещё одну перспективу на будущее, озвученную Руи. Он сказал: "Либо смерть". Впрочем король и сам понимал. Поэтому позволил подойти с чашкой отвара к одержимой. Она скалилась и плакала одновременно.
Только поднесла сосуд к её губам, как Элеонора на краткий миг стала собой.
– Если это не поможет, - прошептала она хриплым голосом.
– Я не хочу жить! Ориана...
– С ума сошли? Хотите чтобы я вас?.. Не дурите! Кто будет читать мне нотации о приличии, если вас не станет?
– бурчала я, стараясь добавить хоть капельку юмора в горечь.
Взмокшая от мук женщина улыбнулась. Сама сжала ледяными пальцами мою руку и сделала большой глоток. Потом мы все держали её, пока она билась в конвульсиях. Помню, корила себя, кричала на Ризи, чтоб та заткнулась и прекратила ныть. Даже отхлестала её по щекам, велев взять платок и вытирать пену, проступавшую у рта Элеоноры. Воспитанница её светлости временно исполнила роль служанки. Она бегала за водой, и ассистировала лекарю.
После продолжительных часов страданий Элеонора успокоилась. Её дыхание было слабым. Глаза больше не застила краснота. Лекарь отмалчивался на счёт прогнозов. А мы ждали. Измотанный король сидел на полу, положив голову на край диванчика, и прислонив щёку к руке матери. В ближайшем кресле спала Ризи. Я накрыла её шалью и отошла к окну. Там рассвет играл красками, расписывая небо тревожными алыми цветами.
– Почему мята?
– играла в догадки я.
– Символ проигрыша? Не похоже.
– Главное, что помогло! Тебе бы отдохнуть.
– Настаивал Руи, встав около меня.
– Сегодня ты совершила чудо.
– Вчера, - поправила я, глядя на начало нового дня.
– А что будет сегодня?
Ни он (вестник прошлого), ни бог (теоретически ведающий будущим) не смогли ответить мне.
* * *
Я валилась с ног. Войдя к себе в комнату, вовремя вспомнила об Эне. Поэтому переступила порог спальни тихонечко и сразу же задумалась, а не пойти ли спать куда-нибудь в другое место? Но к моему счастью девушка освободила место и могла самостоятельно двигаться, мало того, перестилала постель, собиралась заниматься привычными для служанок делами.