Пушляндия
Шрифт:
«Название: кровь богов. Ранг: творец. Свойства: смешанные».
В одном бутыльке хранится кровь семи богов: Хорс - бог солнца, Роднер - бог плодородия, Кивий - бог огня, Дород - бог войны, Хород - бог смерти, Гиона - богиня любви, Диаса - богиня всего живого.
Эверилд проверила еще парочку баночек и на каждой было написано тоже самое.
— Это надо спрятать, Эверилд, у нас и не за такое убивают. А еще, это говорит о том, что Творец чем-то не доволен. Когда он гневается на богов, то приносит части тела уже умертвленных богов.
Эверилд молча отдала все бутыльки, все еще приходя в себя от его поступка.
— Вот только, чем он недоволен?
— Не знаю, Эверилд, будем совет держать с богами. Не хотела бы я дождаться того дня, когда он избавится от нас. Просто, прецеденты уже были. — Диана поежилась.
— Может, он просто сделал подарок мне?
— Ты сама-то в это веришь? Или творец выплавил у тебя последние мозги? — с раздражением спросила Диана.
— Я все еще не могу отойти.
— Никогда не играй с творцом, иначе ты на всех нас беду накличешь. Ну ладно, я пошла. — Диана поежилась и исчезла.
Эверилд одна осталась на карусели, в парке уже никого не было, а по небу вальяжно плыла луна. Она так просидела до самого утра, держа в руке один из радужных пузырьков. Утром пошел дождь, вампирша поднялась и двинулась на выход. Она находилась в каком-то оцепенении, а из головы не шли слова Дианы: «Если он приносит части чужих богов, значит, он чем-то не доволен».
Эверилд в полной прострации дошла до храма, вошла в свою комнату и опустилась на кровать. Хотелось дико спать. Она еще раз посмотрела на подарок творца и, откупорив бутылек, отпила кровь. Она обожгла пищевод, наполняя его теплом и чужой силой, затем раздался голос Системы. Почему она так решила, сама не знала.
— Тебе скоро силы пригодятся.
Она отложила сокровище и погрузилась в летаргический сон второй раз за все время пребывания в этом мире. Эверилд дала установку проснуться в семь утра, вот только доспать ей не дали.
Утром ее разбудил стук. В своем мире, она бы не смогла моментально выйти из летаргического сна, пока не наступило обозначенное время. Здесь же она, пробираясь сквозь толщу сновидений, выплывала наружу, чтобы открыть глаза, в которых плясала бездна.
Эверилд резко села на кровать. В этот момент открылась дверь, и на пороге появился немного потрепанный Лекс. Он решительно прошел в комнату и настороженно посмотрел на вампиршу. Эверилд надела маску холодной отчужденности и поинтересовалась ледяным тоном:
— Что вас привело ко мне в такую рань? — она была зла, как тысяча демонов.
— Я хочу поговорить с тобой. — твердо сказал Лекс и присел рядом.
Он жадно всматривался в ее черты лица, словно изучая заново и, стараясь запомнить каждую деталь. Вампирша усмехнулась, встала, потянулась, прошла к своему любимому кожаному креслу и села в него. Достав сигареты, она закурила, ожидая дальнейших слов. Лекс медлил и собирался уже сбежать,
— Я хотел извиниться за свое поведение. — Лекс нервничал, а ее насмешливый взгляд ничего не предвещал.
— И?
— И за то, что бросил тебя, когда тебе было сложно.
— Извинился, можешь идти. — холодно сказала она.
Он был бы рад скрыться за дверью, но знал, что это будет последним, что он сделает. От Эверилд веяло чужой силой, а во взгляде было что-то неуловимо опасное. Лекс боялся пошевелиться лишний раз, словно сейчас решается его судьба.
— Я тогда испугался тебя!
— Бывает. — в её ответе не было ни доли сочувствия или понимания.
— Давай, все вернем, как было?
— Ммм, как интересно. — она сделала вид, что раздумывает, демонстративно прокрутила сигарету, закурила, сделав задумчивый вид и выдохнула. — Нет.
Не так он представлял себе с ней разговор.
— Я люблю тебя! — предпринял он еще одну попытку.
— Это я уже слышала два года назад, придумай что-нибудь новенькое или выметайся из моего кабинета. — холодно сказала она.
— Я тогда просто струсил, я подумал, что ты сходишь с ума, столько убийств, словно в тебя вселился Дьявол. Ведь ты их убивала просто так ради…
Эверилд резко наклонилась вперед.
— Ну, скажи, ради чего?
Лекс отпрянул.
— Я имел в виду, что понимаю, что так надо было, но…
«Господи, как с ней сложно! И еще этот не моргающий взгляд!»
— Что но?
Лекс смешался, а вампирша откинулась обратно в свое кресло и, выдохнув дым, с издевкой сказала:
— Нежная психика не выдержала суровой реальности, что королева, это не только нежный цветочек, а еще и палач!
От ее взгляда шел мороз по коже, словно она размышляла, как лучше препарировать бабочку, залетевшую не туда.
— Я не это имел ввиду.
— Ммм, как интересно.
— Блин! — он никак не мог подобрать слова. — Я просто оказался морально не готов к такому зрелищу.
— Так и скажи, что струсил.
Он скрипнул зубами.
— Да, я испугался тебя новой. И что теперь, на моем месте любой бы испугался.
Она сделала еще одну затяжку, выдохнула дым, продолжая препарировать взглядом Лекса.
— Мне жаль, что ты сломалась. — искренне сказал Лекс.
Эверилд расхохоталась в голос, а на глазах выступили слезы.
— Я сломалась? — смеясь, переспросила она. — Здесь сломался только один вампир, и это ты. Остальные благополучно живут дальше.
— Я не сломался. Я видел, как ты упивалась убийствами! — Лекс соскочил на ноги и сжал кулаки. — Видел, как ты падаешь в пропасть, но я не смог тебя подхватить.
Он сдулся, сел, сгорбился и задумался.
— Я хочу вернуть наши отношения. — сказал Лекс, посмотрев прямо в глаза вампирши.