Пушки Острова Наварон
Шрифт:
— Бог его знает! Попробую! — крикнул в ответ лейтенант, добавив что-то насчет плохой управляемости судна на малом ходу, но Мэллори был уже на полпути к носовому трюму. Мозг его работал отчетливо. Схватив крючья, молоток и веревку со стальным сердечником, спустя секунду капитан вновь появился на палубе. Справа по носу возник риф высотой с рулевую рубку. От удара, продавившего планширь, Мэллори упал на колени. Каик накренился на левый борт, и рифы остались позади. Стивенс круто переложил руль, крича истошным голосом Брауну, чтобы тот
Мэллори облегченно вздохнул. Он продел голову и левую руку в бухту троса и засунул за пояс крючья и молоток. Утес приближался с угрожающей быстротой. Вместо кранцев Андреа подвесил к борту старые автомобильные покрышки.
— За выступ хочешь зацепиться? — спросил он, широко улыбаясь, и положил на плечо Мэллори надежную руку.
Новозеландец, кивнув, согнул, пружиня, ноги в коленях.
— Прыгай и выпрями ноги! — прогудел грек. В этот момент волной каик подбросило и наклонило в сторону утеса.
Оттолкнувшись от палубы, Мэллори взмыл птицей ввысь и уцепился пальцами за край уступа. Несколько мгновений он висел на вытянутых руках. Слышал, как треснула, сломавшись пополам, мачта. Невидимая сила подбросила Мэллори вверх, и он повис, зацепившись пряжкой ремня за край утеса. Стоило ему пошевельнуться, и он бы сорвался вниз. Но не зря Кейта Мэллори звали величайшим альпинистом своего времени. На гладкой поверхности утеса он нащупал трещину шириной не больше спички.
С величайшими предосторожностями достал из-за пояса два крюка, молоток и вбил сперва один, затем другой крюк. Спустя четверть минуты Мэллори стоял на скользком карнизе.
На высоте около метра новозеландец забил в поверхность утеса еще один крюк, завязал на нем выбленочный узел, поднял на уступ бухту троса и лишь после этого оглянулся и посмотрел вниз.
Каждые семь-восемь секунд очередная волна подхватывала каик и швыряла его об утес. Кранцы не помогут. Скоро от судна останутся одни щепки. Возле разбитой рулевой рубки стояли три человека. Брауна не было, но движок работал, гул его то усиливался, то ослабевал, потом снова усиливался через неравные промежутки времени. Находясь у себя в дизельном отсеке, Кейси включал то передний ход, то задний, стараясь, по возможности, удержать каик на одном месте. Браун понимал, что жизнь их всех в руках Мэллори и в его собственных.
— Идиот! — выругался Мэллори. — Идиот несчастный!
Каик отбросило, затем ударило об утес, да так, что рулевую рубку сплющило. Потеряв опору, Стивенс пролетел, словно пущенный катапультой снаряд, и ударился о скалу. Он зацепился за нее пальцами, но, не в силах удержаться, рухнул в море.
Юноша должен был утонуть или погибнуть, расплющенный бортом судна, но в следующее мгновение чья-то могучая рука подхватила его и вытащила на палубу, словно мокрого щенка.
— Живей! — кричал Мэллори. — Через минуту судно пойдет ко дну. Хватайтесь за трос!
Андреа и Миллер что-то сказали друг другу. Подняв Стивенса на ноги, Андреа
— Теперь твой черед, Миллер! — крикнул капитан. Скорей, старина!..
Вместо того чтобы схватиться за трос, янки кинулся в каюту.
— Минуту, шеф! — усмехнулся он. — Зубную щетку забыл.
Несколько секунд спустя капрал появился, но без зубной щетки. Зато в руках у него был большой ящик с взрывчаткой.
Прежде чем Мэллори успел сообразить, что произошло, ящик оказался в воздухе. Наклонясь, Мэллори схватил груз, но потерял равновесие и едва не упал. Стивенс, который одной рукой держался за крюк, поймал новозеландца за пояс. Юноша дрожал от холода и волнения, но, очутясь, как и Мэллори, в своей стихии, снова обрел себя.
Подхватив рацию, упакованную в водонепроницаемую ткань, Мэллори наклонился.
— Оставьте это барахло к чертовой матери! — кричал он словно взбесясь. — Сами выбирайтесь, живо!
На уступе рядом с Мэллори появились два мотка веревки, рюкзак с продовольствием и одеждой. Стивенс пытался сложить груз поаккуратнее.
— Слышите? — грохотал капитан. — Живо поднимайтесь сюда! Я вам приказываю. Судно тонет, болваны безмозглые!
Каик действительно тонул. Он сильно осел, центр тяжести опустился, и палуба его стала устойчивее. Миллер приставил ладонь к уху. При свете догорающей ракеты лицо его казалось зеленовато-бледным.
— Ничего не слышу, шеф. Да и вовсе не тонет оно. — С этими словами американец вновь исчез в носовой каюте.
Спустя полминуты на карнизе оказался и остальной груз.
Корма каика погрузилась, вода устремилась в дизельный отсек.
Кейси Браун полез по веревке, следом за ним Миллер. Андреа вцепился в веревку последним. Ноги его болтались в воздухе.
Судно исчезло в волнах.
Ширина карниза не превышала девяноста сантиметров. Хуже того, в том месте, где Стивенс сложил их поклажу, уступ, и без того предательски скользкий, имел наклон. Прижавшись спиной к скале, чтобы не повторять равновесие, Андреа и Миллер вынуждены были упираться каблуками в карниз. Но не прошло и двух минут, как Мэллори вбил в полуметре от карниза на расстоянии трех метров друг от друга два крюка и связал их веревкой, за которую можно было теперь держаться.
Тяжело опустившись наземь, Миллер достал из нагрудного кармана пачку сигарет и протянул товарищам, не замечая ни дождя, льющего как из ведра, ни брызг волн, взлетающих ввысь.
Он продрог, колени были в синяках, острый край карниза врезался в икры, туго натянутая веревка давила на грудь, лицо землистого цвета от усталости и морской болезни, но Миллер с искренней радостью произнес:
— Господи! До чего же хорошо!
Глава 5
В понедельник ночью. 01:00-02:00