Пурпур
Шрифт:
А теперь его самого сожгут за грех, который он если и совершил, то от неведения.
Те, кто знают и любят Андрополуса, сейчас далеко, между ними целое море. Хочется думать, что они живы. Он перевел взгляд на приходского священника и кардинала. Те задумчиво молчали, словно забыли про него. Но вот снова вспомнили.
– Какое дело привело тебя в наш город? – спросил кардинал.
– Я – пастух. Я никогда не надеваю женское платье. Это падре меня так обрядил.
В подвал вошел рослый человек с огромными
– Что ты делал у султана?
– Прятался среди тюльпанов, но черепахи осветили меня. И я попал в плен к Махмуду.
– Прятался за тюльпанными деревьями? – изумился приходской священник.
– Тюльпаны – не деревья, а цветы. Здесь они не растут.
– Не пытайся нас обмануть!
– Я не лгу. Когда расцветают по весне первые тюльпаны, султан устраивает праздник, на котором славят Аллаха.
– Вздор! – рявкнул рослый, и его кулак снова врезался в Андрополуса. Следом еще и еще раз. Вокруг смеялись.
Падре молитвенно прижал руки к груди. Кардинал предположил, что шпион лишился рассудка.
– Он тянет время, – не согласился приходской священник, – вот и потчует нас небылицами.
Внезапно Андрополуса охватило удивительное спокойствие. Он стал уверен в себе. Будь что будет.
– Я не лгу, – повторил пастух, – нельзя спрятаться там, где горят тысячи свечей.
Правда на его стороне. Значит, нельзя поддаваться слабости. Он – воин, такой же, как отец.
Его опять ударили. Изо рта потекла кровь. Разбитые губы делали речь невнятной.
– Я не понимаю, что он говорит, – сказал кардинал.
– Должно быть, просит, чтобы Аллах помог ему, – усмехнулся падре.
Снова хохот. Это даже к лучшему. Веселящийся не может быть слишком жестоким.
– Ладно, пусть тюльпаны будут цветами. Но ты-то зачем там оказался? – Они переглянулись.
– Раньше, до прихода Махмуда, та земля принадлежала моему отцу. Охотничьи угодья, понимаете? Я их наследник.
– При чем же здесь тюльпаны? – приходской священник задавал вопросы быстро и напористо.
– Их приказал посадить султан, чтобы райская красота бескрайнего цветочного поля заставляла людей восхищаться мудростью и могуществом мусульманского бога.
– Чушь!
– Я говорю, что знаю. Правду, как учит нас Господь.
Андрополус отер с губ кровь.
– Ты у меня доиграешься! Рассказывай искренне и подробно, не то пожалеешь!
Подробно так подробно. Его привела в охотничье поместье тоска по прежней жизни, по родителям. Но никаких следов прошлого, кроме муравейника и старого улья, он не наглел. Отцовские богатство и слава исчезли бесследно.
Про гусиную стаю, тянувшуюся к морю, Андрополус упоминать не стал.
Погрузившись в воспоминания, он закрыл глаза. Когда они были открыты, он видел за окошком только ноги; теперь же воображение
– Тебя взяли в детское войско султана?
– Да.
– Тебе приказывали кого-нибудь убить?
– Да. Моего отца.
Собственный голос звучал словно издалека, будто не Андрополус говорит, а Андрополусу. Как когда-то – отец: черепахи всегда идут на свет звезд, но порой обманываются, принимая за звездное мерцанье любой движущийся огонек. Мусульмане пользуются этим, прилепляя к черепашьим панцирям на весеннем празднике горящие свечи. Тогда черепахи становятся друг для друга звездами: эта ползет за той, а та за этой. Но Андрополус не расскажет тюремщикам, как просто обмануть черепах.
– А не учил ли тебя господин Лоренцо, – с присвистом прошептал приходской священник, пронзительно глядя на пастуха, – что между лопаток есть место, которое военные называют «игольным ушком»: попав туда, меч или копье без труда проходят до самого сердца? Не этим ли приемом ты намеревался воспользоваться, покушаясь на Папу Римского? Не барон ли подтолкнул тебя к богомерзкому замыслу?
– Господин Лоренцо ничему меня не учил. Я никогда никого не хотел убивать. Я был и остался христианином. Потому-то и убежал из детского войска султана, – твердо ответил Андрополус.
– Чепуха! – Падре обвел глазами собравшихся в подвале. – Вы слышали? За всей этой святотатственной затеей стоит барон Лоренцо. Он – тайный пособник Махмуда, а мальчишка – орудие в его руках. О Боже, мерзостью несет до самого неба! Из-за того на нас и ниспослана чума!
«Ничему Лоренцо меня не учил! – вновь мысленно вскричал Андрополус. – Действительно, мерзостью несет до самого неба, только от вас, падре, и чума от вас!»
Но вслух эти слова невозможно было выговорить.
– Умоляю всем святым, – заплакал Андрополус, – приведите господина барона! Делайте со мной, что хотите, но доставьте его сюда. Вместе мы сумеем оправдаться и доказать, что оба невиновны!
– Не дождешься, – отмахнулся приходской священник. – У Лоренцо и без тебя хватает забот. Он сегодня хоронит дочь. Убогая отдала Богу душу. И ты тоже умрешь, если не признаешься.
Все ушли. Дверь закрылась, Андрополус остался один. Он пошарил по топчану руками, словно надеялся найти рядом Лукрецию. Нет. Один. Один-одинешенек. Он не нашел ее вовремя. Надо было сначала отыскать ее, а потом уж скакать в город. Порыскать между винными бочками и на чердаке, среди сушащегося винограда. Сбегать к серному источнику…