Пурград
Шрифт:
Мы, всё так же ни о чём не говоря, двинулись прямо к стене. Библиотекарь потянул за одну из труб и из монолитного барьера тут же показалась потайная дверь. Мы проникли внутрь стены, где в толще из бетона и коммуникаций скрывались узкие, запутанные тоннели. Тот, по которому мы шли, вскоре вылился в небольшой зал, посреди которого стояло нечто массивное, укрытое грязным, замасленным покрывалом.
Лис бесцеремонно снял ткань и явил мне авто. Но оно было совсем не похоже на те машины, которые были распространены в городе. Как минимум тем, что у этой были колёса, а не левитационные
– А вот и наш билет в пустошь! – гордо заявил лис.
– Она хотя бы ездит?
– В том и суть, что она "ездит"! Летай она, мы бы никогда не смогли выбраться из города. А вот по земле мы легко пройдём прямо под радарами охранных систем. Не переживай, эта малышка уже давно со мной и ни разу меня не подводила.
– Надеюсь на то. А то выглядит она так, будто на ней ездили ещё динозавры. Ты не думал прикатить карету?
– Это потомственный маслкар! Он любой летающей машинке даст фору в мощности. Давай, запрыгивай на переднее!
Он сел на место водителя, а я села рядом. Кресло в машине было жестковато, но всё же оказалось крайне удобным. Лис повернул ключ зажигания и мотор взревел, будто под капотом прятался разъярённый медведь. Мой спутник выудил из козырька солнцезащитные авиаторы и тут же нацепил их. Затем он порылся в бардачке и нашёл ещё одну пару затемнённых очков. Протянув их мне, лис произнёс:
– Надень. К солнцу пустошей нельзя наведываться без защиты.
Я не стала спорить и нацепила очки. Библиотекарь же взялся за последнее приготовление перед дорогой: начал настраивать магнитолу. Он несколько минут тщетно пытался подобрать подходящую музыку из бесконечного множества треков, записанных на диск. В какой-то момент он остановился, видимо всё-таки найдя нужную композицию и наконец открыл ворота гаража, нажав кнопку на брелоке ключа зажигания.
Мне ударил в глаза яркий белый свет, что несколько дезориентировал меня. Я даже не сразу поняла, как мы рванули с места. Когда моё зрение слегка привыкло к яркости солнца, я увидела невероятную картину: выжженная, практически идеально ровная, поверхность; тусклый желтоватый песок; редкие, низкие дюны; высокое, безоблачное небо; тотальное ничего до самого горизонта... Разве что невысокие контуры красноватых гор с одной стороны и еле видное пятно синевы океана с другой, вносили хоть какое-то разнообразие в пейзаж.
Авто легко разгонялось по песчаной поверхности, совсем не испытывая затруднений со сцеплением. Маслкар рвался вперёд так уверенно, что, то и дело норовил реально взлететь на каждой попадающейся кочке. Музыка ревела в салоне, барабаня энергичным потусторонним битом. Мой спутник качал головой в так этим ударам, а когда песня наконец дошла до слов, заголосил в унисон с неизвестным певцом:
– ... с неба упала звезда-полынь. Грешные головы огнём накрыло!
Заметив отсутствие у меня какого-либо воодушевления, лис слегка убавил громкость и спросил:
– Не чуешь настроения?
– Какие-то больно мрачные у тебя песни.
– Это ты ещё её предысторию не слышала. Знаешь, сколько этой музыке лет? Не меньше чем моему автомобилю. В этом и суть. Она была написана в ту эпоху, когда человечество только ступало на путь апокалипсиса. Тем не менее... как точно этим парнем было подмечено направление!
– Разве апокалипсис начался тогда, а не только сейчас?
– Он начался ещё в момент зарождения человечества, просто мы это слишком поздно поняли. Всё изначально пошло не так, как надо. Ну а теперь уже ничего и не сделаешь. Остаётся только удивляться, что кто-то понял всё ещё в те дремучие времена. Знать бы только как звали этого парня... Ну, который поёт эту песню. Когда я нашёл компакт-диск с его треками, то обложка уже превратилась в труху. Хорошо хоть сам диск не пострадал! Мой мир был бы совсем неполным без этой музыки...
– И ты бы об этом даже не знал.
– Вот то-то и оно! Вселенский ужас и блаженное неведение одновременно!
– И всё же, как по мне, она слишком древняя. Совсем не для современного уха. Даже не понимаю всех вас...
– Нас?
– Ну, тех кто тащиться от "духа былых времён", будто пытаются ухватиться за идеальную картинку славного прошлого.
– Не знаю, как остальные, кого ты имеешь в виду. Но я не пытаюсь "ухватиться", просто воплощаю прекрасную эстетику посреди серой реальности. Вряд ли люди, жившие пятьсот лет назад вообще находили всё это эстетикой или хоть чем-то примечательным, но сейчас то на лицо вся прелесть их культуры. Может, люди будущего, если человечество проживёт ещё хотя бы сто лет, также будут возносить наш стиль.
– Да ну, вот это уже точно полная чушь! Никому не может нравиться культура неоновых аборигенов!
– И правда "чушь", я согласен. Но ведь именно бредовые вещи, зачастую, оказываются самыми реальными. Скажи я людям пять сотен лет тому назад, что сейчас мы все выглядим, как звери, они бы рассмеялись мне в лицо и посчитали бы за безумца. Для них едва ли такой расклад считался чем-то вменяемым.
– И откуда ты только всё это знаешь? Ну, в смысле, понятно, что многое ты подчеркнул из книг, как и рассказывал мне раньше, но не мог же ты взять столько мудрости, не имей какого-либо личного опыта.
– Я очень хорошо и довольно давно вру – вот откуда происходит весь опыт. Все лисы отличные лжецы, это безусловная истина. Но конкретно я, и вовсе возвёл ложь в культ и даже прямо сейчас тебя обманываю всеми этими философскими рассуждениями.
– Обманываешь?
– Ну да, как и любой философ. Ведь я, на самом деле, не знаю о жизни совсем ничего. Просто хорошо делаю вид, что кое-что понимаю. И очень-очень убедительно строю из себя духовного учителя. Впрочем, тебя я обманываю не только в этом.