Пунктир

Цыпкина Светлана

Как известно, все растения в квартире трепетали перед своим владельцем. Оружие, надо отдать ему должное, при виде демона не дрожало. Но тоже реагировало — по-своему.

Стоило Кроули, обложив арсенал отборной бранью, добавить выражения вроде «эй, вы, ржавые мотыги» или «слушайте меня, влажная мечта пацифиста», как винтовки, карабины, пистолеты и револьверы сами собой за полминуты разбирались на части, чистились, смазывались, собирались обратно и выстраивались в две шеренги. Кроули не сразу сообразил, как отправлять их обратно на подставки, но потом догадался давать команду «вольно, девочки».

Сегодня он хотел не только развлечься, но потренироваться

и подумать, поэтому после фото Гавриила повесил обычную мишень с кругами и сменил тяжелый громобойный «Дигл» на более легкий и тихий Глок.

Итак: Вельзевул желает завершить комплектацию штата. Закономерно и понятно. В качестве третьего герцога ей нужен Азирафель. Между тем в Аду полным полно падших ангелов, из которых она всегда подбирала кандидатуру. Незакономерно и непонятно.

Выстрел. Восемь из десяти.

Причина, по которой он ей понадобился? Первый вариант: в самом деле как миротворец. Легко и приятно держать в подчинении кротких, точно овечки, грешников, демонов и инферналов, на усмирение которых затрачена всего одна улыбка ангела.

Выстрел. Девять из десяти.

Второй вариант: Вельзевул жаждет заполучить Азирафеля, чтобы подразнить Рай. Можно себе представить, что там начнется, когда они узнают! Хороший способ проверить, действительно ли эфирным существам чужды зависть и гнев.

Выстрел. Десять из десяти.

А почему, собственно, надо этому как-то мешать? Ну, поступит Азирафель на службу Вельзевул, получит массу всяческих благ, какими пользуется любой герцог. А от работы и увильнуть можно, были бы мозги, а уж с этим-то у ангела все в порядке…

Нет! Выстрел. Он не выживет в Аду. Выстрел. Довольно с княгини нас — порочных, порченых. Выстрел, выстрел, выстрел.

— Кроули?

Он опустил пистолет. В ушах звенело, но этот негромкий голос в любом шуме всегда был слышен отчетливо.

— Зашел сказать, ученики уже собираются.

Ангел чихнул от едкого запаха, поднял с пола обрывки фотографий.

— Какие оригинальные мишени…

— Позволишь ли искусить тебя удовольствием стрельбы по твоим врагам?

— У меня нет врагов, — Азирафель поискал корзину для мусора, не нашел, сотворил ее, бросил туда обугленные клочки бумаги и тщательно вытер руки платком. — Наверное, в моем нынешнем положении способность ненавидеть пригодилась бы, но я не хочу. Это было бы неправильно.

— Счастливый, — Кроули вздохнул, — ты все еще видишь различие. Идем, пока наши черти не разнесли квартиру.

Его опасения не были беспочвенны: две дюжины демонов из числа падших — ученики, навязанные Вельзевул, — вели себя хуже вестготов в Древнем Риме. После первого же занятия они вместо того чтобы убраться к себе в геенну, сломали холодильник, предварительно сожрав все продукты, забили мусором унитаз и размалевали набросок Джоконды. Последнее особенно разозлило Кроули, и он окатил хулиганов водой — «слегка святой», «относительно святой» и прочей, которую когда-то собрал по церквям Азирафель. Она, как и предсказывал ангел, никого не развоплотила, но ожоги оставила порядочные, а главное — внушила почтительный страх перед герцогом Ада, который запросто обращается со столь ужасной субстанцией и даже может регулировать ее смертоносность.

Хоть и присмиревшие, варвары из преисподней все равно пачкали полы грязной обувью, а на стенах после них оставались всякие надписи.

Разумеется, Кроули изначально и мысли не допускал о том, что подобная компания окажется в его квартире. Первые занятия он вел

в замечательном адском подвале — полутемном, сыром, заросшем паутиной. В привычной обстановке демоны вели себя спокойно, но все испортил Хастур. Узнав о лекциях коллеги, он повадился заглядывать в подвал и выкрикивать какую-нибудь глупость собственного сочинения, или гнусно хихикать, приоткрыв дверь. Ученики тут же подхватывали его шутки и уже ничего не желали слушать.

Один раз Кроули успел выскочить за дверь и поймал шутника.

— Какого херувима ты это делаеш-ш-шь?!

— А чего такого? — Хастур не пытался вырваться и с изумлением смотрел на собрата. — Ты ж там не всерьез?

— Не всерьез я бы занимался более приятными вещами! Короче, не мешай мне. Договорились?

— Не-а, — демон довольно осклабился. — Мне понравилось.

Вельзевул, выслушав жалобу на своего подчиненного, велела разбираться самостоятельно, и напомнила, что на носу экзамены, которые она намерена принимать лично. Пришлось переносить учебу наверх: квартиру Кроули Хастур обходил десятой дорогой.

— Какой ты им век уже излагаешь — восемнадцатый? — поинтересовался Азирафель, выходя из тира.

— Девятнадцатый… Не поверишь: две трети этих олухов ошивались все столетие в Европе, треть — в Соединенных Штатах. При этом каждый второй не в состоянии вспомнить, чем закончились войны, которые сами же разожгли!

— Хм, мне казалось, Наполеон — твоя креатура.

— Ни в коем случае. Он сам такой уродился. Вот Кутузову я кое-что подсказал.

* * *

За все время своего существования Азирафель никогда не замечал у себя склонности к педагогике. Однако идея изложить инферналышам основы ангелологии принадлежала именно ему, и родилась во время очередного изображения «жутко страшного небожителя».

«А правда, что ангелам огненный меч нужен грешников убивать? — спросил тогда Азатот, самый любопытный из учеников. — И что чем важнее ангел, тем больше у него крыльев? Как они ими машут — всеми сразу или по очереди?»

После урока Азирафель высказал Кроули свои сомнения:

— Ты хочешь, чтобы они просто боялись. Но, может быть, лучше дать им вместо страха знание? Сейчас у них полная неразбериха в головах!

— Знание, говоришь… — демон протяжно свистнул, изображая нечто падающее. — Ну, оказаться ниже, чем сейчас, им не грозит, так что валяй.

Герцог Ада не слишком утруждал себя преподаванием, поэтому Азирафель встречался с юными инферналами всего несколько раз в месяц. Он с некоторой опаской приглядывался к ним, ожидая найти отталкивающие проявления Зла, и все сильнее удивлялся, поскольку не находил. Они не смердели пороком, правда, и добродетелью не благоухали. Они пахли очень по-разному… совсем как люди. И вели себя, как люди.

Копыта, чешуя, хвосты, рога и прочее, конечно, выглядят устрашающе, рассуждал ангел, но, например, истинный облик серафима не менее пугающ для непосвященных. Так в чем же разница? В отсутствии гармонии, в нарочитом уродстве? Но инферналы не уродливы, они, скорее, необычны. При взгляде на них думается не о монстрах, а о поразительном разнообразии жизни, порожденной Ее фантазией. А что, если… — тут ангелу сделалось не по себе от смелости собственного предположения, — если они не что иное, как еще один Ее опыт по созданию смертных? Иначе отчего они так похожи на потомков Адама и Евы? Нет, внешне-то они отличаются, да еще как, но общее наличие свободной воли и эта равная восприимчивость к плохому и хорошему…