Пунктир

Любому обидно, если его замысел— грандиозный, тщательно выстроенный — вдруг пустят коту под хвост двое разгильдяев. А затем они увернутся от заслуженной кары, и такого уж точно никто не стерпит. Например, Ад и Рай не стерпели, но с наказанием прохвостов потерпели одинаковую неудачу.

Позже, когда трюк с обменом телами раскрылся, Ад поначалу взъярился, но, оценив ловкость демона, повысил того в должности. Рай, узнав обо всем, оскорбился, устроил судилище и уволил хитрого ангела.

В итоге у нас имеются: во-первых, ангел не падший, но скатившийся (ныне демон); во-вторых, ангел, выпертый из Рая за неподобающее поведение.

И какое же занятие нашла себе такая странная пара? Ни много ни мало — организация будущей войны человечества с силами Света и Тьмы.

Вот только дело это с самого начала не заладилось, но второй демон, обладатель говорящей жабы и красно-золотого «Феррари», тут вовсе ни при чем. Все оказалось сложнее, чем предполагалось, и в то же время куда проще, чем виделось поначалу.

Между тем в темной комнате продолжается игра в очень сложный и запутанный вариант покера с бесконечно огромными ставками, и Раздающий, улыбаясь, тасует колоду с картами без картинок.

— Хватит, — сказал Азирафель. — Надо сделать паузу и обдумать все как следует.

В телефонной трубке его голос звучал с твердостью, какой хватило бы на десяток праведников, отвергающих соблазны Дьявола. Это удивило Кроули, и он оторвался от занятия, которое вот уже четыре месяца находил чрезвычайно увлекательным: выбора очередной цели среди смертных для общей корректировки движения человечества.

Чтобы с удобствами следить за его перспективными представителями, демон искусил нескольких специалистов малоизвестной, но многообещающей компьютерной фирмы, и те в рекордно короткие сроки смонтировали интерактивную географическую карту размером во всю стену его немаленького кабинета. Карта отслеживала и анализировала новости крупнейших информационных агентств мира и регулярно выдавала сводки важнейших событий в мире науки и политики, одновременно предоставляя подробные сведения о местах текущих событий.

Для Азирафеля оставалось загадкой, как демону удается ориентироваться в потоке слов, цифр, фотографий и видеороликов. Кроули же чувствовал себя в мире данных как рыба в воде. Определив новую точку приложения сил, он звонил ангелу с сообщениями «едем в Берлин», «двигаем в Токио», «отправляемся в Москву» и тому подобными, через пять минут после звонка объявлялся под магазином лично и, не оставляя времени на сборы, мчал с напарником на очередное дело.

Начиная с августа, когда безработный ангел опрометчиво согласился участвовать в воплощении демонической идеи, он не провел дома и недели. Кроули таскал его за собой по всему свету, не давая разобраться в

сути предполагаемого вмешательства, вынуждая действовать поспешно и наобум. В результате хаос предсказуемо разросся, а у созидания возникли проблемы. И, похоже, серьезные, если Азирафель, до этого лишь мягко возражавший, сегодня решительно воспротивился.

Кроули оставил карту в покое и подсел к столу, на котором стоял старый проводной телефон. Азирафель упорно не признавал мобильную связь.

— Пойми, для сотворения требуется больше усилий, нежели для разрушения, — взволнованно продолжал партнер по замыслу. — Любое здание, если за ним не приглядывать, обветшает и рухнет самостоятельно, но оно никогда само собой не выстроится и не украсится. Зодчему требуется предельно ясное понимание, как строить и что должно получиться в итоге! У нас с тобой вся планета в работе, но я даже приблизительно не представляю себе порядок своих действий! Ты твердил «план, план…» Где он, этот план? Не твое «ввяжемся в драку, а там поглядим», а настоящий, продуманный план?

— Какой же ты все-таки нудный, — демон вздохнул. — Под планом я именно это и подразумевал: начать и посмотреть, как пойдет. Ведь хорошо же идет, чего ты?

— Наши понятия о хорошем сильно разнятся, — судя по бульканью, Азирафель что-то налил себе и залпом выпил. — Приведу тебе только один пример из множества. Помнишь, на прошлой неделе мы занимались перспективным химиком в Бостоне? Ты надоумил его изменить протокол испытаний, он чуть не погиб, но получил результат, которого долгое время не мог добиться. Светлый ум, но порочная личность. Я добавил ему бескорыстия и совести, чтобы он передумал продавать свое изобретение террористам, но не рассчитал дозу, потому что ты торопил меня.

— Ну и что? Он же действительно не продал его, — Кроули машинально водил ногтями свободной руки по мрамору стола. Звук получался восхитительно мерзкий, так и просился в состав какой-нибудь пакости.

— Да, это сделал его коллега! — на том конце провода ангел все заметнее нервничал. — Грант, который я организовал для нашего гения, он потратил на лечение больного отца. И теперь вместо лаборатории сидит в тюрьме! А тот президент, которым мы занимались в конце октября? Довел республику до политического кризиса. Ты внушил ему идею денежной реформы, а я не мог не подсказать, что министр финансов — вор и подлец. Уволенный чиновник возглавил оппозицию…

— Мелкие издержки неизбежны. Но в общем мы движемся правильно…

— Нет, не правильно! — рявкнул Азирафель. Кроули уважительно приподнял бровь. — Мы попросту мечемся по миру безо всякой системы! И, кстати, почему мы действуем с такой странной избирательностью?

— Что ты имеешь в виду?

— За четыре месяца мы, кажется, побывали в исследовательских центрах всех областей науки, кроме медицины.

— Туда лезть не надо, — голос Кроули стал суше песка в пустыне. — Это личное. Его личное.

Сказано было с такой интонацией, что пояснений Азирафелю не понадобилось.

— Ты знаешь это наверняка?

Кроули на всякий случай огляделся и прикрыл мембрану ладонью:

— У нас шепчутся, это такая месть владыки. Никак не смирится со своим поражением. До Рая ему не дотянуться, вот он и портит Ее творения. Я говорю о всех этих болезнях, что поражают и грешных и праведных… Возникают ни с того ни с сего, всегда мучительны, смертельны и до сих пор неизлечимы. Владыка насылает их в момент плохого настроения, а поскольку у него крайне редко бывает какое-то другое настроение, то хвори не переводятся. Впрочем, — уже обычным своим голосом добавил он, — ты можешь заняться сифилисом.