Пунктир
Шрифт:
— Пропавшие — ваша работа?
— Не моя. Я знаю, что в настоящее время нам не нужен бунт коренных.
— Хорошо, держите ситуацию под контролем. А я, пожалуй, наведаюсь в Чистилище. Сохранил благодать, говорите? Очень интересно…
— Не надо шуметь, — повторил Анубис. — Миктлантекутли может услышать. Он в этих местах охотится на души.
Остроухий обитатель Чистилища возвышался над ними на целую голову. Был он смугл, очень широк в плечах, носил белую набедренную повязку и держал в мускулистой
— Хм, а почему вы такие цветные и странные? Вы боги?
Анубис говорил, растягивая слова и проглатывая некоторые окончания. Понять его речь было нетрудно, но инферналыши молча таращились на него, как если бы он обратился к ним на незнакомом языке.
— Мы… мы не боги, — пролепетала левая голова Гатаноа. — И не души.
— Мы инферналы, — добавила правая.
— Кто-кто? — теперь уже Анубис уставился на них, утратив заметную часть своей печальной усталости. Он принюхался, подрагивая тонкими ноздрями черного блестящего носа. Большие острые уши настороженно повернулись вперед. — Погодите, вы что… вы живые?! Не бессмертные, а просто живые?
— Вроде да, — подтвердил Азатот.
— Весы и Сердце! Быть не может! — свободной рукой их новый знакомый хлопнул себя по ляжке, полуприкрытой мягкой тканью. — Так вот почему я никак не мог распознать ваш запах! Каким ветром вас сюда занесло?
— Куда «сюда»?! Где мы?! — разом воскликнули обе головы инферналицы. — И кто вы сами такой?
— Вы на равнинах Тоски и Одиночества, в пустыне Печали и Отчаяния, под небом Забвения… — Анубис чихнул и закончил: — Короче, в Чистилище. А я — проводник, души встречаю-провожаю. Так как же вас угораздило?
— Сами не понимаем, — развел руками Азатот. — Шли в человеческий город, а попали…
— Нам бы домой, в Ад, — добавила левая голова Гатаноа. Правая согласно вздохнула.
— Ну, это недалеко, я провожу.
— Вот здорово! Спасибо! Спасибо большое!
— Тс-с… — перебил их Анубис. Он вновь к чему-то принюхался, приподняв голову. Чуткие уши насторожились.
— Заболтались мы, а надо убираться. Наедет Миктлантекутли, гоняйся за ним потом…
Посох трижды ударил о землю. Ближайший каменный столб задрожал, теряя очертания, и превратился в золотую колесницу, запряженную парой вороных лошадей.
— Становитесь позади меня и держитесь за борта, — Анубис первым встал на плетеное дно повозки, подхватил вожжи, дождался, пока инферналы последуют его указаниям, и тронул лошадей посохом. Те пошли быстрой рысью.
Инферналы в ожидании тряски ухватились за гладкий деревянный поручень, идущий поверх борта, Гатаноа даже вцепилась в него кончиком хвоста, — но колесница двинулась так плавно, словно ехала по воздуху. Колеса беззвучно касались земли, не звякала упряжь, не стучали копыта. Каменные столбы остались позади, и по обе стороны колесницы потянулись длинные невысокие дюны из коричневато-серого песка и мелких камней. В полной тишине раздавался лишь голос
— А зачем вам в людской город понадобилось? И я пока не понял, как вы, не мертвые и не бессмертные, живете в Аду?
Гатаноа взяла на себя обязанность собеседницы, и в два голоса, толково и кратко, рассказала о происхождении инферналов, их месте в преисподней, а затем — о занятиях с демоном и ангелом в Лондоне.
— Знаю я одного демона в ваших местах… Рыжий такой, Кроули звать.
— Учитель Кроули! — просияла левая голова, — Так это он и есть!
— Передавайте ему привет, — Анубис натянул вожжи. — Приехали.
Колесница остановилась у обломка кирпичной стены, похожей на лицо слепого: два маленьких темных окна с выбитыми стеклами и провалившийся нос: дверь в глубоком проеме.
— Вам сюда. Там не заперто, так что просто откроете и войдете. Или, может, поедем к нам? Еще бы что-нибудь рассказали, а то скука у нас тут вечно-смертная…
— Давай зайдем? — вполголоса предложил Азатот, но Гатаноа только шикнула на него дуэтом и добавила, учтиво поклонившись:
— Большое-пребольшое спасибо за помощь и предложение, великодушный Анубис! Мы бы с удовольствием задержались, но нас там ищут.
— Надеюсь, вам не достанется за отлучку, — голос псоглавца потеплел. — Был рад знакомству. И приходите еще, уже вместе с вашим рыжим. — Он ударил посохом по лошадиным спинам и умчался, быстро скрывшись за дюнами.
— Зря не остались, — проворчал Азатот. — У него там, наверное, жутко интересно. И накормили бы…
— Дома о нас беспокоятся, как ты не понимаешь?! — инферналица скользнула в дверной проем, но ее товарищ остался на месте.
— Подожди. Подумай сама: мы с тобой попали в такое место, где никто из наших не бывал. И вот так просто взять и уйти?
— Кто-то есть хотел, — саркастически напомнила левая голова.
— Потерплю, — отмахнулся Азатот, озираясь. — Надо отсюда принести что-нибудь, ведь никто не поверит, что мы побывали в Чистилище. Мы же не демоны…
— Камни, песок… Что приносить-то?
— А что там блестит, видишь? Во-он, около того бугра?
В полусотне шагов от стены с дверью, у подножия дюны в самом деле что-то поблескивало, хотя никакого солнца не было и в помине.
— Мало ли что это, — инферналица пожала плечами. — Идем, я пить хочу.
— Я только гляну и назад, — Азатот рысцой потрусил к дюне.
— Никогда в жизни больше с тобой никуда не пойдем! — несмотря на крайнюю досаду, обе головы с любопытством вытягивали шеи, желая разглядеть находку. Не выдержав, Гатаноа скользнула следом, и в пыли рядом с раздвоенными копытами пролегла бороздка от хвоста.
Они были на середине пути, когда из-за песчаного холма беззвучно, как во сне, выскочил гигантский мохноногий паук, на котором восседал белокожий полуголый человек. Паука сопровождали огромная пестрая сова и летучая мышь размером с лошадь. Обогнав его, они бросились на инферналышей и подняли на воздух.