Пуля

Гамильтон Лорел Кей

Мы еще раз посмотрели в карие глаза друг друга, а затем снова в голубые Жан-Клода.

– Я в деле, - сказала я.

– Что нам делать?
– спросил Ричард.

– Я считаю, что мы освободили Белль от влияния Матери на данный момент, так что все, что им осталось, - это смерть, террор и насилие. Мы проиграем, если попытаемся бороться с ними их же методами.

– Ты хочешь сказать, что наше оружие - любовь, а не война?
– спросила я.

Он кивнул головой.

– Я предпочла бы их просто убить, но Тьма просто перепрыгнет в другое тело, не так ли?

–

Боюсь, что так.

– Действительно ли мы сможем не допустить ее в Соединенные Штаты?
– спросил Ричард.

– Если другие Мастера Городов захотят, шанс есть.

– Почему бы им не хотеть помочь нам?
– спросила я.

– Они захотят, ma petite, но им не понравится мой план.

– Почему?
– спросил Ричард.

– Для этого им потребуется отказаться от большей части своей автономии и управлять Америкой так, как управляют в Европе.

– Почему, чем это поможет?
– спросил Ричард.

– Им придется отказаться не только от политической автономии, верно?
– спросила я.

– Non, им придется передать нам некоторые из своих полномочий.

– Ты говоришь о создании Совета здесь, в Америке, с тобой во главе, - догадался Ричард.

Он кивнул головой.

– Разве некоторые члены Совета не пытались нас убить, когда они только предполагали, что мы пытаемся это сделать?
– припомнила я.

– Они собираются убить нас в любом случае, ma petite, ты еще не поняла?
– он посмотрел на нас, и в его глазах было то, что я нечасто там видела: страх.
– Если нас нельзя завоевать, они должны нас уничтожить.

– Из опасений, что мы сделаем именно то, что ты собираешься, - сказал Ричард.

Жан-Клод кивнул еще раз.

– Это будет состязание, смогут ли они победить нас или убить, прежде чем мы наберем достаточно силы, - проговорила я.

– Да, - сказал он.

– Мастера других городов не захотят отказаться от своей силы в твою пользу, - добавила я.
– Пока они не почувствуют силу Совета, они не поверят тебе. Они подумают, что это просто предлог, чтобы захватить их власть.

– Именно, - подтвердил он.

– Некоторые из них скорее будут бороться, чем отдадут тебе свою власть, - сказал Ричард.

– Возможно.

– Мы собираемся начать здесь вампирскую гражданскую войну?
– спросила я.

– Non, ma petite, между нами и нашими союзниками. Они не смогут организовать такую сильную оборону и не станут объединяться. Большинство будут жить или умрут на своей собственной территории.

– Ты планируешь заставить их отдать часть своей власти, даже если они откажутся?

– Чтобы не допустить проникновения в эту страну Любовника Смерти и Матери Всей Тьмы? О, да!

– Ты станешь плохим парнем, - сказал Ричард.

– Я знаю об этом.

– Ты планируешь метафизически принудить сопротивляющихся Мастеров?

– Если потребуется.

– Разве это не то, из-за чего мы боремся с Советом?
– спросил Ричард.

– Да, но мы делаем это не в злых целях.

– Ага, значит, они просто должны поверить в наши благие намерения, - произнес Ричард.

– Нет, - сказал Жан-Клод, -

они просто должны делать то, что я скажу.

– Если совершать зло по уважительной причине, от этого оно не станет добром, - заметила я.

– Ты хочешь, чтобы Матушка Тьма захватила остальных мастеров в этой стране?

– Ты знаешь, что нет.

– Тогда то, что для одного зло, для другого становится необходимостью, ma petite. Мы должны быть настолько безжалостными, насколько ты когда-либо была, и настолько убедительными, насколько я был когда-либо.

– Что требуется от меня?
– поинтересовался Ричард.

– Будь честен с самим собой и с нами. Помоги нам не стать теми монстрами, которых в нас уже видят другие американские Мастера.

Ричард протянул руку, и после минутного колебания Жан-Клод принял ее. Я положила свою руку поверх их, и все, о чем я могла думать - было ли это началом революции? Не с лозунгами или беспорядками, но с несколькими людьми в комнате, пожимающими руки и имеющими цель. Мы пытались спасти нашу страну. Я могла поклясться, что другие Мастера городов не поверят в то, что мы спасаем кого-то, кроме самих себя. Нас вряд ли назовут патриотами. Нет, скорее, ублюдочными сволочами.

Глава 19

Все гостевые ванные комнаты были очень белые и современные, и совершенные, но когда я стояла в белой кафельной душевой кабине, мне было на это плевать. Вода была горячей, что было и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что горячая вода помогала побороть задеревенелость от лежания на холодных камнях в течение нескольких часов, а плохо потому, что вода обнаруживала каждое болезненное место, каждый синяк. Следы от укусов были единственными видимыми ранами, но по ощущениям, я вся должна была покрыться синяками. Хотя, может, и нет. Может быть, быстрое заживление устранит большинство синяков так же, как и вампирские укусы. Синяки - всего лишь разрывы кровеносных капилляров под кожей, но получала ли я такое их количество до всех вампирских меток? Я стояла под горячим душем и не могла вспомнить.

Почему-то меня беспокоило то, что я была не в состоянии вспомнить, получала ли я столько ушибов когда-либо раньше. Глупо, но это так. Я чувствовала, как сила скользит по моей коже. Вода внезапно стала слишком горячей. Я повернула кран вниз так, что пошла холодная. Жар был не в воде, он был от силы. Я знала этот вкус - Хейвен. Моя львица посмотрела на меня, и на секунду я увидела, как она оторвала свою морду от водоема, из которого пила. Словно поместив свое человеческое тело под воду, я также смогла визуализировать в воде мою львицу. Странное двойное видение заставило меня протянуть руку. Я дотронулась до прохладной, гладкой плитки, и это помогло мне обрести устойчивость. Я была здесь, в душе. Я была человеком. Я не была львом, пьющим из какого-то водоема посреди жаркой, высушенной солнцем саванны. Дерьмо. Ощущение было таким, словно мир льва стал более реальным, чем раньше, и это произошло не из-за Хейвена, а из-за львов и целительства, которое мы провели вместе с ними. Что-то из этого сделало мою львицу более "реальной".