Пуля справедливости
Шрифт:
Щавелев улыбнулся, но не надолго. Лицо сделалось серьезным и он сказал:
– Хочу тебе предложить должность директора.
На десерт им подали прекрасное молдавское вино. Сурин успел сделать всего лишь глоток из фужера. Услышав про должность директора, отставил фужер.
– Ты что, Вадим? – слова друга воспринял, как насмешку, поэтому не удержался, чтобы не переспросить: – Ты это серьезно, или шутишь?
Всем своим видом Щавелев дал понять, что настроен только на серьезный разговор. И сейчас, глядя в глаза Сурину, спросил:
– По-твоему, я похож на человека,
Сурин пожал плечами.
– Не думаю… – сказал он. Щавелев кивнул.
– И правильно делаешь. Скажи, вот ты двадцать лет вкалывал на государство, а что оно дало тебе взамен? – спросил он, продолжая глядеть в глаза смутившемуся от такого вопроса приятелю Сурину, и что-то не договаривая.
– Ну, я не знаю… – начал было Сурин. Хотел что-то перечислить. Но, как оказалось, перечислять-то ему как раз и нечего. Потому что даже квартира, в которой он жил, ему досталась от родителей.
– Ни хрена оно тебе не дало. Ничего. Да и мне тоже, – Вадим разочарованно махнул рукой. Но Сурин был не согласен с такой расстановкой.
– Ну, не скажи. По крайней мере, ты банкир, – возразил приятель Сурин.
Вадим Щавелев зло улыбнулся.
– Ага. Высокая зарплата. Вознаграждение по итогам работы за год. Каждая копейка учитывается государством. Ты думаешь, если банкир, то все деньги в банке, твои? Во. – Вадим скрутил кукиш, поднес его к лицу опьяневшего Сурина. – Ничего подобного. Это все принадлежит нашему распрекрасному государству. И мы в том числе. Банкиры – марионетки. Мы ломаем мозги, придумываем, изобретаем, как увеличить доходы банка. Но все, в том числе и наши мозги, принадлежат государству, Валя. Веришь, копейку лишнюю хрен снимешь. А снял, изволь отчитаться, куда ее потратил. Разве, это справедливо. Мы создавали этот банк. Привлекали вкладчиков. Создавали денежный оборот. А государство спокойно наблюдало за нашими действиями. Так-то, Валя. Есть денежки, а не попользуешься ими. Обидно, Валя. До слез.
Вадим вздохнул и замолчал. И Сурин в угоду другу вздохнул и сказал:
– Что делать, Вадим. Еще дедушка Ленин говорил, что государство – это тоталитаризм для общества. Надо смириться, раз ты член этого общества.
Вадим навалился животом на край стола, опрокинув фужер с десертным виноградным вином, которое большим пятном растеклось по белоснежной скатерти. Сразу же подскочил официант, но Вадим жестом руки велел ему удалиться и не мешать их разговору.
– А я, Валя, не хочу мириться. Считаю, что слишком дешево оценивает государство мой ум, – тихо проговорил Вадим. Сурин улыбнулся.
– Так я же и говорю, что делать.
На этот раз улыбнулся и Вадим. Только совсем не так, как это сделал Сурин. В улыбке Вадима было зловещее коварство, а еще загадочность, которая заставила Сурина напрячься.
– Говоришь, что делать? – с улыбкой повторил Вадим.
Сурин молча кивнул, рот был занят апельсином, который он старался побыстрее прожевать и проглотить. Видя с каким аппетитом, Сурин поедает экзотический фрукт, Вадим сказал, ошарашив приятеля Сурина:
– Скажи, как бы ты отнесся к предложению, заиметь, ну скажем, пару миллионов долларов? –
Сурин быстро проглотил не дожеванный апельсин, которым чуть не подавился. Закашлялся. Вадим налил в стакан минералки, подал ему.
– Вот видишь, ты чуть не подавился. А почему? Потому что поспешил. А я никогда не спешу. Ко всему подхожу вдумчиво, с расчетом.
Сурин сидел и моргал глазами.
– Так ты не ответил на мой вопрос, – требовательным голосом напомнил Вадим. Сурин заерзал на стуле под его проницательным взглядом.
– Какой же дурак откажется от такого предложения. Только, если сказать честно, я себе не представляю, как это произойдет, – признался Сурин, мелкими глотками потягивая из стакана минералку.
Вадим не стал играть на терпении друга. Сказал:
– Дорогой мой, Валя. Это произойдет довольно просто. Но прежде тебе надо стать директором фирмы.
– Фирмы? – несколько растерянно спросил Сурин. Вадим утвердительно кивнул.
– Именно. Для начала ты зарегистрируешь фирму, скажем так, посредническую. Основной деятельностью, которой, будет строительство паркингов и подземных автостоянок для легковых автомобилей.
– Подожди, Вадим. Да ведь такие фирмы в Москве уже есть…
– А тебе плевать, что есть, – перебил Вадим Сурина. – Тебе и строить ничего не придется. Ты зарегистрируешься, снимешь приличное помещение. А потом обратишься к нам в банк с просьбой о предоставлении кредита на четыре миллиона долларов.
– На сколько? – Сурин выкатил глаза, отчего они сделались похожими на лягушачьи и привстал со стула.
– Сядь! – довольно резко произнес Щавелев и Сурин плюхнулся на стул. А банкир продолжил: – С кредитом я тебе помогу. Да и с документами тоже. Помогу подготовить необходимые документы для предоставления кредита. Комар носа не подточит. А как потом распорядиться денежками, мы решим, – Вадим улыбнулся и подмигнул опешившему от услышанного Сурину. – Ну как тебе моя идея? – спросил он, увидев, что друган призадумался и молчит.
– Вадим, если честно, мне все это кажется утопией…
– Не понял, – Вадим перестал улыбаться и взглянул на Сурина исподлобья.
– Ну как мне дадут кредит на четыре миллиона да еще не рублей, а долларов? Я лично это себе не представляю, – засомневался приятель Сурин.
– А тебе и представлять ничего не надо. Как тебе его дадут, это уж моя забота. Твоя, его получить. Наличкой. Чтобы потом мы могли поделить эти деньги.
– Погоди, погоди. Ну, а подо что мне дадут такой кредит?
– Под проект. Кстати, он уже лежит у меня в кабинете. Чтобы разгрузить центр Москвы от автотранспорта, придется увеличить число автопаркингов. И ты предоставил нам в банк проект производства многоярусных подземных паркингов. На начальную стадию производства, тебе необходимо всего лишь четыре, – Вадим показал Сурину четыре пальца, – миллиона долларов. Поверь, это небольшая сумма для нашего банка. Тем более что деньги у нас сейчас есть. Ну, как тебе моя идея?
– Хорошо. Я получу эти деньги, а как быть дальше? Я ничего строить не собираюсь, – вполне определенно заявил Сурин.