Пуля для полпреда
Шрифт:
– Волка ноги кормят, – отмахнулся Турецкий, – не морочьте голову! – добавил он рассерженно, увидев, что она склонилась над закрытой папкой, – выкладывайте свою сногсшибательную новость.
Она бережно выложила на стол перед ним стопку: пухлую папку и две тоненьких:
– Вот полюбуйтесь, Александр Борисович! Полюбуйтесь, что можно найти, не покидая рабочего места.
Турецкий, проворчав сам не поняв что, решительно отодвинул талмуд на край стола и открыл самую тонкую папку:
– Ну и почему у вас, уважаемая Лия Георгиевна, такой вид, будто вы собираетесь получать Нобелевскую премию? Что вы обнаружили в архиве дорогой вашему сердцу Златогорской областной прокуратуры? Десять страниц, которые перевернут мир? Топографическую карту Атлантиды?
– Путевые заметки Моисея! Читайте,
В папке были подшиты распечатанные на принтере объяснительные записки некоего Крамаренко Антона Богдановича от 2 и 3 апреля сего года и его же чистосердечное признание, сделанное в День смеха. Турецкий начал в хронологическом порядке, вопреки композиции.
«…Я, Крамаренко Антон Богданович, 1976 г. рождения, ранее не судимый, работающий на должности менеджера в ЗАО „Медея“, считаю своим долгом заявить о нижеследующем…»
Это тот молодой человек представительского класса, которому Лемехова поручила меня обхаживать, когда я первый раз заглянул в офис, вспомнил Турецкий. О чем же он считает своим долгом заявить?
«…По прямому устному приказу генерального директора ЗАО „Медея“ Лемеховой К. А. 01.04.2001 г. в отсутствие главного бухгалтера я заполнял платежные документы на двух бланках с подписью главного бухгалтера. Я подозревал, что выполнение данного поручения может быть сопряжено с нарушением действующего законодательства, но осознавал я и тот факт, что на нашей фирме установлена строжайшая исполнительская дисциплина и в случае моего отказа реакция Лемеховой будет весьма жесткой. Более того, проработав на должности менеджера в ЗАО „Медея“ в течение полугода с 17.09.2000 г., я получил определенные представления о нравах людей, занимающихся медным бизнесом, и имел все основания полагать, что в случае ослушания я поставил бы под угрозу свою собственную жизнь и жизни моих близких…»
Бедненький мальчик! – Турецкий сплюнул от негодования. Попал к Лемеховой в заложники! И уже в течение года она, непрерывно угрожая расправой, заставляет его гнуть спину на бумажной ниве, и за свой непосильный труд он получает только хлеб-воду и костюмы от Версаче!
На чем же, интересно, его в налоговой прижали? Как пить дать нахимичил с этими самыми платежками, захотел перечислить копеечку в собственный карман и попался. А они пригрозили сдать его Лемеховой с потрохами, если не расколется, и выжали «чистяк».
«…Платежные документы, которые я оформлял по указанию Лемеховой…» – да сколько можно талдычить: по указанию, по указанию! Турецкий всласть выругался во весь голос, пользуясь отсутствием Лии. "…имели одинаковый номер и являлись приложением к одному и тому же договору No… за 25.03.2001 г. с ООО «Терминал-Запад». ЗАО «Медея» оплачивало услуги по транспортировке двенадцати вагонов медных слитков с подъездных путей комбината на станцию Златогорск-Сортировочная и посреднические услуги по документальному и техническому сопровождению груза к станции назначения. В двух экземплярах платежных поручений отличались только суммы платежа. Очевидно, в данном случае имел место классический пример ведения двойной бухгалтерии с целью сокрытия части прибыли от налогообложения. Насколько мне известно, подобное имеет место и при расчетах клиентов с самим ЗАО «Медея», с той разницей, что ведение двойной бухгалтерии и прочие финансовые нарушения формально перекладываются на фиктивных посредников. Детали этих нарушений мне неизвестны, поскольку по роду деятельности я отвечаю не за оформление финансовых документов, а за привлечение клиентов к использованию дополнительных услуг (помимо эксклюзивной транспортировки готовой продукции со склада за ворота предприятия ЗАО «Медея» по просьбе заказчика занимается юридическим обеспечением экспортно-импортных контрактов и вопросами доставки продукции к месту назначения любыми видами транспорта).
Лемехова строго предупредила меня, что документы должны быть оформлены безупречно, иначе оператор в банке – насколько я понял, речь шла о конкретном человеке, посвященном в детали незаконных операций, хотя его (ее) имени Лемехова мне не назвала, – откажется принимать их не из рук главного бухгалтера, т. к. подобная афера сопряжена с дополнительным риском. Запасных бланков с подписью главбуха у Лемеховой
При оформлении документов в банке по техническим причинам произошла задержка. Увидев случайно оказавшихся поблизости сотрудников налоговой полиции, я еще раз все взвесил и решил не доводить до логического завершения противозаконную сделку и, несмотря на угрожающую моей жизни опасность, явиться с повинной…"
Липа просто феноменальная, подвел промежуточный итог Турецкий уже молча – Лия вернулась. Раз этот Крамаренко отправился с сомнительными (фактически с поддельными!) платежными документами в банк, значит, точно знал, к какому оператору обращаться. И вообще, счетом предприятия в банке, как правило, занимается один сотрудник. «…Увидев случайно оказавшихся поблизости сотрудников налоговой полиции!…» Бред!
Лия метала в его сторону вопросительные взгляды, но он с бесстрастным выражением углубился в изучение объяснительной. Однако бесстрастности его хватило ненадолго:
– Нет, Лия Георгиевна, вы это читали?!
– Что именно?
– «Я, Крамаренко Антон Богданович, 1976 г. рождения, ранее не судимый» и прочая, и прочая, и прочая «01.04.2001 г. в 11.15 в непосредственной близости от центрального отделения банка „Сибинвест“, куда направлялся с финансовыми документами, был задержан людьми, предъявившими удостоверения сотрудников налоговой полиции. Поскольку их личности показались мне подозрительными, причину задержания мне никто не объяснил, а при себе у меня находились, как я уже указал, финансовые документы, я оказал сопротивление. В результате был жестоко избит и доставлен в здание с зарешеченными окнами, не могу сказать в какое именно, т. к. в момент, когда меня выгружали из автомобиля и вели по лестнице, я пребывал вследствие избиения в полубессознательном состоянии. Задержавшие меня сотрудники налоговой полиции, ни имен, ни примет которых я, к сожалению, не запомнил по вышеизложенной причине, заставили меня подписать признание, с содержанием которого меня даже не ознакомили, и какие-то бланки с печатью ЗАО „Медея“ и подписью гендиректора Лемеховой К. А. Причем на бланках меня принудили поставить не свою подпись, а подпись находящегося в отпуске главного бухгалтера ЗАО „Медея“. После чего меня продержали до темноты, прикованным наручниками к стояку отопления, потом втолкнули в машину и высадили около дома».
– Ну и что? – удивилась Лия. – Конечно, не каждый день сталкиваешься с такой галиматьей. Некоторые господа с неоконченными тремя классами врут убедительнее. Или вы хотите сказать, что верите хоть одному его слову?!
– Вот именно, что ни одному не верю, – проворчал Турецкий, – но это еще не самое лучшее. «…В пояснительной записке от 02.04.2001 г. в виду болезненного состояния, причина которого в ней изложена, мною допущен ряд неточностей. Так, в момент задержания у входа в центральное отделение банка „Сибинвест“ при мне находились…», послушайте, какая музыка слов: «…находились черновики финансовых документов…»! «…А сопротивление я оказал, ошибочно посчитав задержание неуместной первоапрельской шуткой коллег». И резолюция: «Дело прекратить за отсутствием в действиях гражданина Крамаренко А. Б. состава преступления…» Что в толстой папке? Результаты плановой проверки ЗАО «Медея»: выявлен ряд мелких недостатков – с кем не бывает, – но серьезных претензий нет?
– Да.
– То есть, кроме полуночного бреда этого слизняка, у вас против Лемеховой ничего?
– У нас.
– Нет, у вас!
Лия сникла буквально на глазах. Турецкий мстительно подождал, пока разочарование ее достигнет пика, и добавил:
– У вас нет. А у меня есть. Видите эти полоски на всех листах с правого края? Рисунок очень характерный: похоже на согнувшиеся на ветру елки.
– Да. Напечатано на одном и том же лазерном принтере, у которого барабан испачкан печатающим порошком. Кстати, это к вопросу о том, что чистосердечное признание он якобы составлял не сам, а только подписал, не читая, бумажку, подсунутую неопознанными садистами из налоговой полиции.