Пуля для полпреда
Шрифт:
– Голика, – как попка повторил Жмаков. – Которого вы, не знаю уж, чем прельстив или, может быть, даже угрожая, вынудили выкрасть из администрации губернатора документы. Который торопился сюда на встречу с вами. Который, не будучи преступником, естественно, вел себя глупо, и пропажа документов была немедленно обнаружена, а за ним немедленно отрядили погоню. Который, увидев человека в форме, – прокурор кивнул на Осипова, – до смерти перепугался и пустился наутек, но на разрушенных ступеньках оступился и сломал себе шею.
– И у вас, конечно, есть доказательства, что Голик выкрал эти документы для меня
– Нет, это просто неслыханно! – возопил Мищенко. – Одно только то, что вы появились здесь, полностью вас изобличает. Но и о ваших секретных переговорах с Голиком в боулинге нам тоже прекрасно известно.
– Ну, положим, сюда я пришел по приглашению Петра Гавриловича, – заметил Турецкий. Но Осипов с совершенно честным лицом твердо заявил:
– Неправда. Это вы меня сюда пригласили, а не я вас.
– Присмотрели разрушенный домишко и решили устроить тут явку? – ухмыльнулся Жмаков. – Только время не рассчитали, да? Думали, отпустите Голика, потом поговорите с Петром Гавриловичем, что вы на этот раз от него хотели, а?
– Выяснить. Кто разыграл меня насчет покушения на Шангина и Бутыгина, – честно признался Турецкий, до него до сих пор еще окончательно не дошел смысл всего происходящего. Какие документы? Неужели этот мальчишка действительно что-то украл? За что его убили? А в том, что убили, сомневаться не приходилось. «Важняк» даже не расслышал вопрос Жмакова, адресованный Осипову, и облпрокурор, дождавшись, когда Турецкий сфокусируется, вопрос повторил:
– Петр Гаврилович, повторите, будьте добры, все. Что вы сказали мне сегодня утром.
– Вчера старший следователь Управления по расследованию особо важных дел Генеральной прокуратуры Александр Борисович Турецкий, – тщательно откашлявшись, заявил Осипов, – обратился ко мне с просьбой отыскать ему надежного человека, который бы согласился официально засвидетельствовать, что в мае этого года по заказу губернатора Соловьева боевики Лещинского подготовили покушение на директора медеплавильного комбината Бутыгина и Шангина, тогда еще министра. Этот человек должен был подтвердить, что машина со взрывчаткой, обнаруженная у здания обладминистрации, предназначалась именно для этого покушения. В случае если я окажу ему эту услугу, он обещал организовать мой перевод в Москву со значительным повышением по службе. Я обещал подумать до сегодняшнего утра, заранее зная, что не пойду на сделку с собственной совестью, и сегодня утром обратился с рапортом к своему непосредственному начальству.
– Ну-с, что на это скажете? – поинтересовался Жмаков.
– Браво, няня! – выдал Турецкий фразу из любимого анекдота и искренне зааплодировал. – Какая речь, Петр Гаврилович, какая речь!
Естественно, аргументы вроде: не он, Турецкий, искал вчера Осипова, а как раз Осипов целый день названивал в прокуратуру, доставая Циклаури, – в расчет здесь не принимались. С такой же легкостью, как последний блестящий спич, Осипов сможет выдать, что «важняк» первый его искал. И сегодняшний звонок на мобильный наверняка был сделан из автомата, а если и нет, кто позволит ему проверить на телефонной станции? Короче, оправдываться бесполезно, да и противно. Даже если не все из здесь собравшихся травят его сознательно, в данный момент изменить что-либо он
– Ладно, на труп я, конечно, взглянуть не могу, документы вы мне не покажете, – махнул «важняк» рукой, – может, еще и арестуете меня прямо здесь?
– Не перегибайте, Александр Борисович, – довольно миролюбиво откликнулся Жмаков. – Арестовывать вас в данный момент никто не собирается, я даже пока не имею полномочий снять вас с дела об убийстве Вершинина, но! Но советую вам немедленно доложить своему начальству, что рука Москвы гораздо короче, чем кажется, и фабриковать дела против губернаторов, особенно таких крупных и уважаемых областей, как наша, – дело ой какое нелегкое и разумнее было бы вас все-таки отозвать. Мы тут как-нибудь сами во всем разберемся. А уж от реакции генерального будет зависеть, давать ли ход делу о превышении вами полномочий и злоупотреблении властью, или все решится полюбовно.
– А не пошли бы вы все! – буркнул про себя Турецкий и, не прощаясь, покинул достойное собрание.
Он просто весь кипел, как два часа назад Рыжов, завязающий в болоте. Хреново! Хреново и еще раз хреново. Хуже нет, когда прижимают к стенке, и будь ты трижды прав, – не отвертишься. Надо было немедленно что-то делать. Проще всего, конечно, прыгнуть в самолет – и в Москву, а там пусть Меркулов высылает в этот гадюшник тяжелую артиллерию. Но, во-первых, Костя не поймет, а во-вторых, это просто трусость. Давить надо гадов, а не доставлять им удовольствие. Так ведь и будут хранить в сейфе папочку «Турецкий – козел» и тыкать каждый раз генеральному: как ваш человечек облажался, а?!
Он доехал до первой забегаловки и заказал кофе. Хотел с коньяком, но вовремя передумал. Наблюдают же. Скажут: он еще и пьет на работе! Выдул три чашки черного без сахара, выкурил штук пять сигарет, вроде полегчало немного. Пора звонить Меркулову.
– Так подкупаешь все-таки свидетелей? – вместо «здрасте» устало спросил Константин Дмитриевич, услышав голос «важняка».
– Про всех уже настучали? – вопросом на вопрос ответил Турецкий.
– А скольких ты купил? – чуть потеплел Меркулов.
– Двоих пока, и деньги кончились. Ладно, что там у вас, у нас, в Москве, короче?
– Пришло еще одно представление на тебя от Жмакова. Но это он, наверное, зря. Если бы только Соловьев жаловался, пожалуй, и отстранили бы, и дело бы закрыли. Сегодня генеральный в администрации президента докладывался и, короче говоря, за тебя поручился. Было высказано предположение, что ты копнул глубже, чем рассчитывала Златогорская администрация, вышел на действительно серьезные злоупотребления и обязательно надо продолжать. Но ты особенно не радуйся.
– То есть?
– На ближайшие день-два указания следующие: работать только в рамках дела Вершинина. Шаг влево, шаг вправо – расстрел. А для работы по Соловьеву формируется новая межведомственная следственная группа. Вот когда она прибудет, вольешься в ее ряды – и тогда уже полная свобода действий. Хотя…
– Что?
– Я бы тебе посоветовал все эти инсинуации о твоих злоупотреблениях до ее прибытия развеять.
– Да, сэр! Есть, сэр! И развеем.
– У вас такой вид, Александр Борисович, – сказала Циклаури, не поднимая на Турецкого глаз, – как будто вы совершили пешую экскурсию на Северный полюс.