Пуля для певца

Седов Б. К.

— Один уже сказал об этом прямо, так ты его там же на месте и завалил. Помнишь, как покойный Башка рассказал нам в ангаре, как твой друг Роман Меньшиков грохнул Корявого? И, между прочим, из твоего же пистолета грохнул. А ты Башке за это башку продырявил. Это, брат Михаил, не шуточки. Потом Чукча в Волгограде… В общем, считай, что это я тебя спрашиваю от имени общества. Такое уж обязательство на меня выпало. И никаких обид, ничего личного, как американцы говорят.

— Между прочим, — Арбуз прищурился на Тягача, —

ты сам только что сказал, что простых братков, то есть шестерок, никто не считает.

— Но ведь не только в Башке дело, — вмешался Сашок Паленый из Вятки. — Тут некоторые считают, что ты убрал Корявого руками Меньшикова. То есть не сам Меньшиков по своей воле грохнул его, а именно ты организовал это, чтобы с тебя спроса не было. И Чукча в Волгограде — кроме тебя, вроде некому. А ведь они оба — авторитеты. Этак, если каждый сам будет убирать кого угодно, то и общества не останется.

— Понимаю, — кивнул Арбуз, — вполне понимаю. И готов ответить по каждому из двух пунктов претензии. Во-первых…

В это время высокая и тяжелая резная дверь открылась, и на пороге показался один из бригадиров, отвечавший за безопасность и порядок на криминальном съезде. Арбуз замолчал, недовольно глядя на стража порядка, а тот с извиняющимся видом подошел к Тягачу и что-то прошептал ему на ухо.

Тягач сделал удивленное лицо и, кивком отпустив бригадира, повернулся к Арбузу. Внимательно посмотрев на него, он крякнул и сказал:

— Есть интересные новости. И, может быть, что-то разъяснится лучше, чем мы тут толкуем… Там Меньшиков пришел.

По залу, отдаваясь в далеких углах, пробежал ропот.

Арбуз тоже удивился и спросил:

— А ты, Михалыч, ничего не путаешь?

— Нет, Александрыч, не путаю. Сейчас его проведут сюда.

— Ну что же… — Арбуз пожал плечами. — Может, оно и к лучшему.

* * *

Подъехав на канал Грибоедова, Роман оставил машину около ментовской заставы и неторопливой походочкой направился к особняку, в котором час назад начался сходняк. По набережной напротив особняка лениво фланировали крупногабаритные братки, одетые в черные похоронные костюмы, и редкие пешеходы, скромно глядя в асфальт, старались поскорее пройти мимо них.

Роман же, нескромно засунув руки в карманы фланелевых брюк, подошел к подъезду и, сняв черные очки, обратился к стоявшему на ступенях братку, в ухе которого торчала пластмассовая клипса с витым проводом, уходившим за воротник пиджака:

— Уважаемый…

Браток воззрился на Романа, потом широко улыбнулся и сказал:

— Какие люди! И без охраны.

Роман ответил ему вежливой улыбкой:

— Ну, не такая уж я персона, не то что те, кто там сейчас заседает.

— Да, там люди уважаемые, — кивнул браток и тут же спохватился. — А ты-то откуда знаешь?

— Ну, если уж менты знают, да и корреспонденты тоже… — Роман

повернулся и указал пальцем на долговязого парня, обвешанного фотоаппаратами, который препирался с охраной на дальних подступах к особняку, — то почему бы и мне не знать? Да и дело у меня есть к обществу. Важное дело. Так что ты, уважаемый, позови вашего… ну, начальника охраны, что ли. Мне нужно ему пару слов сказать.

Браток кивнул и, отвернувшись, пробормотал что-то в воротник.

Потом снова обернулся к Роману и спросил:

— Слушай, Роман, а что там за история с твоими похоронами? И в газетах писали… А потом среди братвы слух прошел, что все это фуфло, а ты на самом деле живой.

— Ну так ведь вот он я! — Роман усмехнулся. — Живой и здоровый, так что фуфло это все и есть.

— А у тебя скоро концерт какой-нибудь будет? — стеснительно спросил браток, — а то ребята заскучали что-то… Где, говорят, наш Меньшиков, песен хотим…

— Будет, будет, — успокоил его Роман. — Наверное, в конце месяца, в «Октябрьском».

— Во ништяк! — обрадовался браток. — А контрамарочку можно?

— Нет, — решительно ответил Роман. — Это ведь, понимаешь, бизнес, а по части бизнеса у меня такой зверь, Шапиро называется, у него и муха билет купит. Так что не получится. Но ведь ты же не нищий, правда? Билет-то сможешь купить?

— Смогу, конечно, — кивнул браток, — что ж я, нищий?

— Вот именно, — Роман развел руками и улыбнулся.

В это время массивная, украшенная бронзовыми кренделями дверь открылась и на пороге показался браток постарше рангом, явный бригадир, в ухе которого тоже торчала клипса переговорного устройства.

— Добрый день, Роман, — приветливо произнес он, спускаясь по ступеням. — Приятно видеть тебя в добром здравии.

Роман удивился таким учтивым речам бандитского бригадира, но виду не подал и вежливо пожал протянутую ему руку.

— Что за дела у тебя к обществу? — вполголоса поинтересовался бригадир, когда они с Романом отошли от крыльца на несколько шагов.

— Дела важные, — веско ответил Роман. — Насколько я знаю, собрание ведет Тягач?

— Он самый, — кивнул бригадир.

— Там еще до Арбуза не добрались?

— Пока нет. Но, я думаю, скоро доберутся. Сейчас как раз перерыв, и после перерыва будет арбузовская тема.

— Ну так слушай. Арбуз — мой лучший друг, и я готов, как бы это сказать… В общем, дать показания, которые снимут с него все обвинения.

— Серьезное дело, — согласился бригадир. — Тогда подожди здесь несколько минут.

Роман кивнул и достал сигареты, а бригадир поднялся по ступеням и скрылся за парадной дверью особняка.

Перейдя узкую проезжую часть набережной, Роман облокотился на старинные чугунные перила, выкрашенные, как заведено, в черный цвет, и, глядя в медленные мутные воды канала, задумался.