Пульс

Виски Ди. Джи.

К тому же, я слышала его музыку.

Нескладная получилась картинка.

– Могу я увидеть то, что написал тебе Кевин?

– Я не хочу, чтобы ты это видела. – Сказал он. – Я только что все удалил – всю музыку, записи, все. Не хочу больше этого видеть.

– Да пошел ты! – выпалила я. Вскинув голову, он уставился на меня. – Я слышала твою музыку, помнишь? Она действительно хороша. Она связала нас в ту ночь и сблизила друг с другом. Когда мы танцевали и двигались под нее…

Я замолкла. Это заставляет

меня слишком много думать и говорить о той ночи, когда мы были вместе. Та ночь, когда Крис стал возбуждающе опасным.

– Суть в том, Крис, что твоя музыка хороша. Я бы даже сказала, потрясающа. И она может стать еще лучше. Если ты удалишь ее и перестанешь над этим работать, то станешь самым большим трусом из всех, кого я знаю.

Он немного привстал, но все равно выглядел, словно не собирался отступать от принятого решения.

– Единственный музыкант, давший оценку, не согласен с этим. Я не собираюсь обсуждать с тобой свои решения.

– Не будь идиотом, Крис. Просто дай мне взглянуть на письмо Кевина.

Он молча схватил свой ноут со стола, и поставил обратно, пролистав электронную почту.

Я была в растерянности после прочтения замечаний по первому треку.

– Ты хотя бы прочитал это? – Спросила я.

Его голос ожесточился, и он вернулся к своему обычному поведению.

– Конечно, читал. Я же все-таки грамотный.

– Нет, ты, действительно, читал это? Эти письмо содержит лишь маленькие советы и предложения. Он не имел в виду, что с треком что-то не так. Черт, половина из этого даже не является критикой, только предложения на случай, если захочешь что-то подкорректировать. – Я пролистываю записи, и они похожи на остальные. – А ты как воспринял его слова?

– В треке нет и пяти секунд, которые он не прокомментировал. Если я не могу соединить воедино эти пять секунд, то что уж говорить обо всем треке.

Слова Криса отдавались эхом в моей голове.

– Позволь, мне кое-что тебе сказать, – говорю я. – Когда я была маленькой, я любила разыгрывать всякие сценки. Я постоянно что-то воображала и заставляла отца и Стэф смотреть или участвовать в этом. Это было единственным, чем я хотела заниматься. Когда мне исполнилось восемь, отец отправил меня на пару курсов, чтобы я смогла поглубже изучить любимое увлечение.

– Ну, и что? – Спросил Крис. – Как это поможет решить проблему с музыкой?

– Просто выслушай. Я думала, что была лучшей актрисой в мире. Единственные выступления, которые я устраивала, видели только папа и Стэф, и тогда только они оценивали меня. Я была маленькой папиной девочкой, и боготворимой старшей сестрой Стэф. Когда же я попала в настоящий класс, учитель дал мне список вещей, над которыми я должна была поработать. Все, от контроля дыхания до интонации и выражения лица. Это не значило, что я была плоха, просто были моменты, над которыми стоило поработать, чтобы совершенствоваться.

– Так ты говоришь, что есть некоторые области, которые мне стоит доработать? – Спросил он. – Еще один способ сказать мне, что

я профан.

Я покачала головой.

– Это не так. Полагаю, что когда ты бросил школу, чтобы содержать семью, то никогда не слышал в свой адрес столь конструктивной критики. Это не так уж и плохо, Крис. Именно так люди становятся лучше. Даже те, кто многого добился, постоянно работают над собой, чтобы усовершенствоваться. Какого ответа ты ожидал от Кевина?

Он поморщился.

– Примерно, того же, что и получил. Только не в таких больших размерах.

Я указала на первую строку сообщения.

– Он так и сделал. Он так и сказал. Он приложил усилия, чтобы изучить твою работу и просто предложить варианты их доработки, что свидетельствует о том, как он ценит тебя и твою музыку. Если бы все было и вправду так ужасно, то гарантирую, он бы не подкинул тебе ни одной идеи.

– Думаешь? – Он сел и снова стал перечитывать сообщение. – Некоторые его комментарии я даже не понимаю. Он использует музыкальные термины, которые я не изучал, и для меня как темный лес.

– Так начни. Нет причин, чтобы не делать этого. Спроси Кевина и Шона. Поспрашивай остальных. Они хорошие люди. Уверена, при наличии времени они обязательно тебе помогут. – Я взяла его за руку. – У тебя все получится, Крис. Я знаю, что ты сможешь.

Он улыбнулся и сжал мою руку.

– Спасибо, Лия. Нельзя сдаваться. Может быть, ты права, и мне стоит прислушаться, попробовать что-то подправить. Я сделаю это безупречно.

В его глазах снова вспыхнул огонь. Когда он погас, я смогла проигнорировать тот факт, что это был Крис, и я с ним разговаривала. Я просто помогала другу.

Однако этот огонь изменил его. Я не могла понять, чего не хватало, пока он снова не зажегся. То, что выделяло его на фоне всех остальных. Внутри него бушевала такая страсть, такой драйв. То, что делало его неотразимым. Ой-ой.

Он до сих пор сжимал мою руку, и я ощутила напряжение, заискрившееся между нами. Судя по выражению лица, он чувствовал то же самое.

Он встал и поставил меня на ноги, Мы были близко друг к другу. Его губы напротив моих. Я знала, что пошла бы на это, дай он мне то, в чем я нуждаюсь.

Я почувствовала дрожь, прошибающую мое тело.

Неужели это произойдет?

Это было неправильно, но ощущалось таким правильным. Станет ли это концом, если я сдамся в этот раз?

Я потянулась вперед, за поцелуем Криса, но он отвернулся и обнял меня. Смущенная, скованная его объятиями, я опустила голову на его обнаженную грудь. Нас разделял лишь тонкий слой ткани его шорт, и я могла чувствовать его возбуждение между своих ног. Я знала, что он хотел этого, также как и я. Даже больше. Правой рукой, я схватила его за затылок и наклонила к себе для поцелуя. Это продолжалось всего несколько секунд, прежде чем он увернулся. Я почувствовала, как он дернулся от меня, жаждущей его.