pullus poetica

Новотоцкий Никита

Сжатые губы. Полоска времени.

Я глядел, как стекала кровь.

–Вы разлюбите?

–Кремень.

И мечтами, как хворью, покрывался, стыдея.

Не оттуда,

нет, нет.

Мне утробой служили книги,

и я сам

использовал

кесарево.

Шу! Снег скрипучий. Румянец щек.

Вы больны?

–Я полынью страдаю, который год.

Как

же ярко взлетает птица,

как высок ее перьев строй.

Вам, случайно, не в древний

Рим?

–Нет, мне на дальний восток.

Переплеты, страницы, голых слов

ненужный интим.

Расчертите по телу пальцем

ваш любимый поэтов очерк.

Остановка. Полный автобус.

И я чувствую

поцелуев море. И Иуда – внимательно смотрит.

Смерть не хочется. Хочется -

спать. Я надеюсь мы в этом похожи.

Остановка. Вот и выгорел

мой

сентябрь. Вот и высох

июньский

ветер. Как закончите -

кликните?

Шу! Снег растаял

и растаял

от ваших

рук.

12.10.18.

Долгострой.

Возведенный дом -

В общем долгострой. Там еще фанера оголенной

Смотрит сквозь пустующую раму

На надгробный маячок. Провода текучей,

Пыль летучей, грязь носком.

В доме дым дремучий, сквозняковый ромб.

Хмуро, тряпки, ржаво. Сонный Мандельштам,

Беглый Бродский, сказочник Тарковский.

Кто же в доме, хоть не на себе, крест несет,

Зачем? От кого попрятались

Здесь разодранные куклы? Пальцем занесло

Чьим-то в этот дом, прятаться от холода

Невеселый тон.

02.12.18.

Музыкальная пауза. Между мной

И пониманием естества.

Обряды, синонимы, рыба.

Аллергия на символ Христа.

Проматывание, содержание, смысл,

Мелодия, дождь и танец.

Канарейку

Не слышал. Слышал гул от себя.

Извилистые вены. Под землей.

Глаз. Вышка.

Губы. Люди.

Отрочество. Жалость.

Окутан в метель, за ребра схватил,

Идет, предлагая метель народу,

(выметен каждый овал на теле,

метелью выбелен овал от тени),-

Пророк.

Предложен эфир, природа – карета.

Кони – одеты в земные законы.

Только сидит он на троне теперь,

Забыв про метель за стеной.

И

чудо. Голос сквозь горло лоснится,

Пытается выбить заснеженный рвотный ком.

И голос метелью, синонимом, рыбой

Стучится в твой дом;

И грязные стены, окна, полы

Всем телом тянулись к нему.

Но антоним природный

Аллергик пророку

И дом твой – пустынный чехол.

11.12.18.

Улиточный.

В нежнейшем панцире из скал,

Укутав ноги в стружку из песка -

Лежу, обняв ракушейчий кинжал.

08.01.19.

"Словно мотылек, переполненный жаждой,

Я кружусь над твоим пламенем."

Хуане де Ибарбуру.

Метаморфозы красного.

Капля бордовая

в темно-красной тени

этой старой избы

протекала изгибом

по неровному телу

свечи.

Нервный глаз

неустанно следил,

как горит

бледно-красное пламя

в черном жерле печи. Неустанно.

Рядом светлая

(называет себя канарейкой)

трогала перьями

голые стенки щек.

И под треск от поленьев

пропевала чудные слова:

"Хочешь.. платье Тебе подарю?

Хочешь.. уголь в ладонях найду?

Хочешь.. греться Ты будешь Сам

от тепла бесконечных клюкв?"

Но, глазами отвергнув псалом,

Он нежнейше сомкнул её клюв;

раздевал эту мелкую птицу.

Раздевал до костей,

чтобы видеть уют;

раздевал и глядел,

как стекает в багровом тону

этой дряхлой избы

по фалангам, кистям

и до сыростей трещин

в деревянном полу

жидкость красного цвета.

Вихрь смялся от страха в углу.

Ветер солнечный синусоидой

обогнул эту злую избу. У порога

стояло знамя,

алой гранью

делившее сутки.

У порога ни знака, ни цифры,

только пыль, сорняки и цветы.

И лучами искрилось солнце,

поднимая гранатные сгустки;

надвигало на плечи Земли

рубцеватые волны мольбы.

Киноварь,

будто жемчуг,

разбросан в истлевшем гробу.

И босою стопой, как

образчик любого Вне,

Бог разглаживал сферы

в тонкие, острые

горизонтали

и царапал подобным кинжалом

(вдоль вен)

римских цифр фаланговый строй,

ограняя на бледной коже

кисло-красные числа

эпителия календаря,

чтобы выделить дни: