Пугливая герцогиня
Шрифт:
— Вы меня обижаете. Неужели, став герцогиней, вы совсем не оставите времени для своих старых друзей? Мне показалось, что вы нашли его для кондитерской Гантера и школы уважаемой миссис Годдард, где, как мне удалось выяснить, подобрались весьма интересные ученицы.
Эмили прищурилась, изучая его гнусную фальшивую улыбку.
— Миссис Годдард достойная женщина, а к дамам моего статуса нередко обращаются с благотворительными целями.
— О, вы правы. Но что люди скажут о молодой незамужней или даже замужней леди столь знатного высокого титула, каким-то образом связанной с женщинами вроде благочестивой Салли? Дочь графа разгуливает по городу
В животе Эмили что-то сжалось болезненным спазмом. Вот о таком человеке говорила Салли, предупреждая ее о первой брачной ночи. Эгоистичные, жадные мужчины, не способные думать ни о ком, кроме себя. Он стоял перед ней, в прошлом ее поклонник, и на мгновение она представила себе ту ужасную жизнь, что могла бы ждать ее, если бы не Николас и ее собственные сомнения.
— Чего вы хотите? — тихо спросила она.
— Вам стоит быть со мной приветливее, ваша светлость. Я всего лишь прошу вас помочь своему старому другу в тяжелый момент его жизни. Я бы хотел уехать за границу, начать новую жизнь в Италии или Швейцарии. Исцелить свое израненное сердце. Звучит печально, но сначала мне нужно рассчитаться по долгам и найти способ купить подходящий дом, чтобы было где обосноваться.
Эмили кивнула. Шантаж ее не удивил.
— Я слышала, вы в отчаянном положении, мистер Рейберн. Карточные долги, полагаю?
У него дрогнули скулы, взгляд стал холодным и жестким.
— Вот видите, как быстро распространяются сплетни.
— Если вы так нуждаетесь в деньгах, для чего вы так добивались моего расположения? У меня очень скромное приданое.
— Ах, дорогая моя герцогиня, — сказал он, печально усмехнувшись. — Вы недооцениваете своего очарования. Вы красивы, хотя и очень упрямы, к несчастью. К тому же титул графа способен открыть многие двери, если искусно пользоваться им. У нас могло бы что-нибудь получиться, если бы мы были вместе. Жизнь с вами была бы гораздо благополучнее и даже счастливее, чем с какой-нибудь пошлой дочерью праздного богача.
Жизнь во лжи, мошенничестве и бесконечном бегстве от кредиторов? Жизнь, начинающаяся с шантажа? От одной мысли об этом Эмили бросило в дрожь. «Вот только праздный богач наверняка заставил бы свою дочь обольстить кого-нибудь более достойного, чем жалкий игрок без всякого титула и гроша в кармане», — подумала она.
Руки Рейберна сжались в кулаки, лицо потемнело от ярости. Эмили привстала, уже готовая броситься к колокольчику, если понадобится, но он отстранился, сделав шаг от нее, и заставил себя разжать кулаки.
— Однако теперь я лишен и такой пусть неприятной, но перспективы, благодаря вам, — сдавленно сказал он. — Так что я весь во власти вашей милости, ваша светлость. Если вы не сможете мне помочь, я, к сожалению, вынужден буду рассказать вашему мужу о ваших гнусных знакомствах с ночными бабочками. Интересно, что он подумает
— У меня нет при себе наличных, — сказала она.
— О, я уверен, у вас немало источников, герцогиня. — Жестом он указал на ее изумрудную подвеску — свадебный подарок Николаса. — Не сомневаюсь, вы найдете способ помочь мне. Я буду ждать вашего ответа сегодня к вечеру.
Он снова откланялся и улыбнулся, окончательно выводя Эмили из себя. Он успел уйти как раз за мгновение до того, как ярость ее взорвалась внутри и она готова была швырнуть вазу ему в голову. Она подбежала к окну и смотрела вниз, на улицу, пока не убедилась, что он покинул их дом и поместье.
Негодяй! Как он смеет ей угрожать? Угрожать ее браку, ее новой жизни, ее ребенку?
В порыве гнева Эмили ударила стену ногой. Она не сделала ничего предосудительного, но теперь видела, как легко ее знакомство с Салли и всеми остальными из школы миссис Годдард можно истолковать совсем иначе и превратить во что-то ужасное, постыдное. Она прекрасно знала, как стремительно распространяются сплетни и слухи, словно языки пламени, пожирающие старый деревянный дом.
Она обещала Николасу, что ему никогда не будет за нее стыдно. Но как она могла сдержать свое слово, находясь под гнетом шантажа?
Она сжала в ладони свою изумрудную подвеску. Она ни за что не отдаст ее, как не отдаст ничего, хоть как-то связанного с ее новой жизнью, новой семьей. И она знала, к кому обратиться за советом, кто знал, как справиться с подобным человеком, используя его же низкие методы. Она решила снова пойти к миссис Годдард.
Она схватила шляпку и шаль и ринулась вниз по лестнице, надеясь выскользнуть незамеченной, но это было слишком самонадеянно в таком огромном и многолюдном доме. В холле дворецкий отчитывал горничную за плохо стертую с перил пыль.
— Вы уходите, ваша светлость? — удивленно спросил он. — Мне распорядиться, чтобы подготовили экипаж?
Чтобы все увидели экипаж герцога у дверей миссис Годдард!
— Нет, спасибо, я иду недалеко. И скоро вернусь.
Прежде чем он успел вымолвить хоть слово, она уже выпорхнула из дому и побежала по улице. Только скрывшись за углом, она почувствовала себя в безопасности и наняла извозчика. Ей непременно нужно самой разделаться с этой проблемой, прежде чем Николас узнает о чем-то. Чего бы это ни стоило.
— Герцогиня дома? — спросил дворецкого Николас, устало стягивая перчатки.
У него был тяжелый день, полный множества нудных, но важных дел. И все еще непривычным казалось ему то ощущение счастья, с которым он возвращался в старый, открытый всем ветрам Мэннинг-Хаус, все потому, что безумно хотел видеть Эмили. Не было ничего прекраснее вновь лицезреть ее улыбку, слушать, как прошел ее день, просто быть рядом. Черт возьми, у него поднялось настроение от одного лишь упоминания о ней!
— Ее светлость ушли несколько часов назад, — доложил дворецкий, взяв шляпу из рук Николаса. — И все еще не вернулись.
— Ушла? — Николас был разочарован, что тоже нелепо. Ведь он видел ее утром, целовал ее в лучах восходящего солнца, прежде чем выскользнуть из постели. И снова увидит ее за ужином, она будет совсем близко сидеть напротив него за столом. И все же он был разочарован.
Еще в день свадьбы он бы ни за что не поверил, что будет так себя чувствовать. Но Эмили оказалась совсем не такой, какой он ожидал. Загадочной, непредсказуемой, благодаря ей все преображалось вокруг.
— Она не сказала, куда направляется?