Публицистика
Шрифт:
Проездом мне пришлось один час погулять по Нюрнбергу. Город и толпа производят мрачное и зловещее впечатление. Я не видел витрин продовольственных магазинов, но я видел окна книжных лавок с фотографиями поволжского голода в 1921 году и с брошюрами Гитлера - в общем, пища мало питательная для прохожих, переваривающих в воскресный день пару вареных картошек.
* * *
За границей большой интерес к советской литературе. Хорошо знают Шолохова, Ильина. В Англии вышли "Хождение по мукам" и первая часть "Петра I". Вскоре выходит из печати вторая часть. Переведена также пьеса "Петр I". В этом сезоне она должна быть поставлена в одном
Однако, как я уже говорил выше, мы еще очень неудовлетворительно пропагандируем наши художественные произведения за границей. Не побывав в Западной Европе, мы не представляем, какое впечатление производит каждое наше слово о Советском Союзе.
И в особенности - проект нашей новой Конституции. Ее изучают не меньше, чем в Советском Союзе, но по-иному. Мы вносим в нее дополнения, мы обсуждаем ее практическое применение, там же наша Конституция вся целиком есть документ почти немыслимой человеческой свободы, документ новой жизни, нового мира.
Открывающийся на днях VIII Чрезвычайный съезд Советов будет грандиозным событием не только у нас, но и во всем мире. Не сомневаюсь в том, что каждое слово с трибуны Всесоюзного съезда Советов будет услышано на Западе и принято с чрезвычайным удовлетворением и волнением в среде прогрессивного и передового человечества. В заключение мне хочется еще раз подчеркнуть, насколько за рубежом заинтересованы нами, насколько внимательно прислушиваются на Западе к каждому слову, которое идет из Советского Союза. Это накладывает на всех нас, граждан СССР, и главным образом на советских писателей, обязательство особенной серьезности и заставляет с особым вниманием относиться к художественному слову, помня, что аудитория - весь мир.
РЕЧЬ НА ЧРЕЗВЫЧАЙНОМ VIII
ВСЕСОЮЗНОМ СЪЕЗДЕ СОВЕТОВ
Товарищи! Делегаты съезда, всходя на эту трибуну, иллюстрируют текст нашей Конституции живыми примерами. Они раздвигают строки ее текста, сжатого до лаконичности формулы, и сквозь строки сквозит цветущее лицо нашей замечательной страны.
С каким волнением, ожиданием, завистью, надеждой обращены к нам миллионы глаз оттуда, из-за рубежа. Я недавно вернулся из заграничной поездки. Я это видел и слышал.
Наша жизнь, наша страна - в центре внимания всех угнетаемых и эксплуатируемых. А это - подавляющее число человечества, и это число увеличивается, как увеличиваются осколки камней, когда рушится здание. Нас хотят знать, - кто мы, каков наш моральный облик, как мы живем, работаем, развлекаемся, воспитываем детей, любим наших девушек. Нужно понять, что мы, люди Советской страны, наполовину не реальны для людей буржуазного Запада, потому что мы создаем вещи, дела и жизнь такую, какую за рубежами видят только во сне, да и то часто опасаются иметь даже и во сне вредные мысли.
Наш народ своими руками, лишениями, своей кровью, творчеством, с которого были сорваны оковы эксплуатации, создал еще невиданную на земле жизнь.
Здесь мы подводим итоги трудам и творчеству долгих и трудных лет, здесь создана и на стальном монолите утверждена последняя ступень к коммунизму.
Речь товарища Сталина на этом съезде, выступления делегатов, рапортующих о достижениях и быстро растущем богатстве страны, самый факт съезда для принятия Конституции, как весенний
Нас жадно хотят знать, товарищи. Мы сами хотим знать самих себя, потому что мы молоды, и, черт с ней, если у кого на голове лысина, - все равно мы молоды! (Смех, веселое оживление в зале.)
Мы хотим знать себя, и еще больше нас хочет знать весь мир, потому что в нас хотят видеть пример мужества, воли, ума, одаренности, полнокровия, оптимизма. Сколько раз за границей я видел на себе завистливый взгляд, сколько раз я слышал вздох: "Э-хе-хе, счастливые вы, русские!"
Знают ли нас там, за рубежами? Нет!
"Скажите, правду рассказывают, что у вас, в России, все женщины ходят в однообразной форме? Ведь у вас равенство..."
Или:
"А что, скажите, в России пиво варят?" (Общий смех всего зала.)
"Варят пиво".
"Кто же имеет возможность его пить? Наверное, только комиссары?" (Общий смех.)
Нас очень мало знают, товарищи.
Представление о нас приблизительно по роману "Голый год" Пильняка. Незнание нас увеличивается громогласной ложью фашистских газет и газет, подкупленных фашистами. На незнании нас фашизм играет, фашизму это на руку, в темной воде незнания нас фашизм ловит крупных осетров.
Здесь я подхожу к прямым задачам литературы. Так же, как текст Конституции запечатлел и оформил весь творческий путь революции, так же точно советская литература должна запечатлеть в архитектонически законченных образах и художественных композициях романов, пьес и поэм лицо страны, - новое, сильное, молодое, которое, как я уже упомянул, сквозит пышной картиной сквозь строки Конституции, которое прет на первый план мировой жизни, наперекор карканью фашистского воронья.
Могу ли я так же, как остальные товарищи делегаты, с чувством удовлетворения, подняв перед этой трибуной плоды земли, плоды труда, рапортовать о наших достижениях?
Нет, с литературой у нас обстоит несколько хуже, чем, скажем, с хлопководческими колхозами Узбекистана. (Веселое оживление в зале.)
Литература иногда иноходью, а где и пешечком поспевает за ураганным ходом нашей страны.
Но вот, вы скажете, затянул волынку... (Смех.) На празднике, да со святыми упокой... (Смех.) Нет, товарищи, я не намерен тянуть волынку. Пусть моя речь прозвучит, несмотря ни на что, словами высокого оптимизма и гордости. Наше искусство, литература слагают песни о новом человеке социалистического мира, о нашей родине, создавшей великую хартию условий человеческого счастья. Имена всех вас, товарищи, будут записаны в историю, имена делегатов, голосовавших за Конституцию СССР. Советская литература полна решимости и воли сделать нашу литературу великим искусством трудящегося человечества.
Но почему мы еще отстаем от намеченной цели? Во-первых, потому, что мы, литераторы и поэты, должны перестроить самую природу нашего искусства. Наша дореволюционная литература (как и литература Запада) строилась на классовых противоречиях. По преимуществу это была оппозиционная (против существовавшего строя) литература. Она доказывала от обратного, она показывала или отрицательного героя, или человека, замученного социальным или политическим строем.
Мы строим литературу бесклассового общества близкого будущего. Мы оформляем тип положительного героя, мы раскапываем давно забытые и заваленные мусором тысячелетий истоки искусства - народное творчество гимн солнцу и жизни.