Птицы
Шрифт:
— Нет, — ответил Нат, — просто сейчас все заняты. Нужно прогнать птиц из города. На Би-би-си перерыв, один вечер мы вполне можем обойтись без приемника.
— Жалко, что у нас нет проигрывателя, — сказала Джил, отворачиваясь к окнам, за которыми не утихало шуршание и царапанье.
— Давайте сегодня поужинаем пораньше, — предложил Нат. — Попросим маму что-нибудь приготовить, например сыр с тостами, а? Что-нибудь, что нам всем нравится.
Он подмигнул жене и направился к кладовке. Только бы выражение испуга исчезло с лица
Насвистывая, напевая, производя как можно больше шума, он помог приготовить ужин. Казалось, что шелест и постукивание стали не так настойчивы, как раньше. Нат ненадолго поднялся в спальни и прислушался. Возня на крыше прекратилась.
Возможно, они научились думать и оставили бесплодные попытки. Такая мысль пугала, потому что они обязательно попытаются пробиться внутрь в другом, менее защищенном месте.
Ужин прошел без происшествий. Когда убирали со стола, до слуха обитателей дома долетел новый звук: до боли знакомое гудение. Жена радостно взглянула на Ната.
— Это самолеты, — сказала она. — Против птиц выслали самолеты! Кажется, стреляют? Ты слышишь стрельбу?
Со стороны моря доносился похожий на выстрелы рокот. Нат не мог определить точно. Если бы чайки сидели на воде, корабельные орудия могли бы принести пользу. Но сейчас все птицы собрались над островом, и выстрелы по берегу не принесут ничего, кроме разрушений.
— Как здорово! Самолеты! — снова воскликнула жена.
Ее возбуждение передалось Джил, и та запрыгала по кухне вместе с маленьким Джонни:
— Самолеты прогонят птиц! Самолеты прогонят птиц!
И сразу же послышался взрыв, примерно в двух милях от дома. За ним второй, затем третий. Гудение стало отдаляться, потом затихло в направлении моря.
— Что это? — жена испуганно взглянула на Ната.
— Не знаю… — у Ната язык не поворачивался сказать ей, что взрывы означали гибель самолетов.
Со стороны военного командования было безрассудством посылать против птиц авиацию: такое решение было равносильно самоубийству. Что мог предпринять пилот против врага, самоотверженно бросающегося на лобовое стекло кабины, на лопасти пропеллера?
— Пап, куда полетели самолеты? — спросила Джил.
— Обратно на базу, — ответил Нат. — Самое время и нам отправляться в постель.
Гудения моторов больше не было слышно. Морские орудия тоже перестали стрелять.
«Трата жизней и трата усилий, — подумал Нат. — Так мы не победим их. Слишком высока цена. Остается газ; может быть, военные догадаются полить их ипритом? Разумеется, нас должны предупредить, когда начнется атака».
В спальнях наверху все было спокойно. За окнами больше не раздавалось царапанья и стука. Затишье перед бурей, хотя ветер и не думал стихать. Было слышно, как он завывает в кирпичных трубах. Море с грохотом обрушивалось на берег бухты.
Неожиданная догадка поразила Ната. Прилив кончился. Вероятно, затишье вызвано начавшимся отливом. Какой-го непонятный закон, связанный
Он посмотрел на часы: почти восемь. Вода убывает уже час. Этим и объясняется тишина снаружи. Нат подсчитал оставшееся время: неполных шесть часов. Когда они истекут, птицы вернутся обратно.
Он тихо позвал жену и шепотом сказал, что должен сходить посмотреть, как обстоят дела на ферме. У Триггов был телефон; можно было узнать новости с телефонной станции.
— Ты никуда не пойдешь, — коротко отрезала жена. — Я не могу остаться одна с детьми, просто не выдержу.
— Хорошо, — согласился Нат. — Подождем до утра. К тому же в семь утра будут передавать сводку. Но на ферму сходить придется: нужно занять у них картошки и хлеба.
Его мозг был занят мыслями о предстоящем нападении. На ферме сегодня, наверное, никто не работал. Коровы стоят недоенные у ворот и ждут, между тем как люди прячутся в доме, забаррикадировавшись, как и они здесь, в коттедже.
Если у них оставалось время забаррикадироваться.
Дети спали в своих импровизированных постелях, жена молча сидела за столом. Нат осторожно открыл входную дверь и выглянул наружу.
На дворе стемнело. Ледяные порывы ветра стали сильнее, задувая через равные интервалы со стороны моря. Нат шагнул на крыльцо и остановился: доски были завалены птичьими телами. На ступенях раскинулись самоубийцы-пикировщики со свернутыми шеями. Глаза повсюду натыкались на мертвых птиц. Живые улетели к морю, когда начался отлив. Наверное, как и днем, чайки снова сидят на волнах.
Вдалеке, на склоне холма, догорали языки пламени: один из разбившихся самолетов. Пламя, раздуваемое ветром, жадно пожирало обломки.
Нат задумчиво оглядел птичьи тела. Если сложить их одно на другое поверх подоконника, это послужит дополнительной защитой во время следующего штурма. Не бог весть какая защита, но все-таки. Мертвые тела придется разрывать, расклевывать, сбрасывать с окон, прежде чем нападающие прорвутся и примутся за рамы.
В темноте он приступил к работе. Странное ощущение: стоило больших усилий заставить себя прикоснуться к птицам. Тела еще не успели остыть, и оперение было влажным от крови. Горло сжималось от отвращения, однако Нат продолжал работать, набивая кровоточащими телами разбитые рамы.
Закончив, он вошел в дом и подпер дверь на кухню посудным шкафом. Не спеша вымыл руки и переменил бинты, испачканные птичьей кровью.
Жена приготовила какао, и, выпив полную чашку, Нат почувствовал, как сильно устал за истекший день.
— Все в порядке, — улыбнулся он, — Больше нам не о чем беспокоиться.
Вытянувшись на матраце, он прикрыл глаза. Сон был тревожен; мозг не покидала мысль о чем-то неисполненном. Каким-то образом это упущение было связано с догорающим на холме самолетом. Нат окончательно пробудился оттого, что его трясла за плечо жена.