Птицы
Шрифт:
Мадам Гриппен шагнула в кабинку лифта, ее подручные кивнули Финчу, намекая, что ему следует поступить так же. Финч вошел в лифт. Мистер Брэй и мистер Торкин протиснулись за ним. После чего мистер Поуп закрыл решетку.
— Мне очень жаль, — заламывая руки, сказала Арабелла, глядя на Финча сквозь витые прутья.
— Не хочу тебя больше знать, — бросил Финч, и лифтер закрыл дверцу.
Кабинка качнулась и поползла вниз. Тяжелый черный чемодан оттягивал руки, а цветочный запах плотоядного растения, исходящий от мадам Гриппен, заполнял собой все кругом.
«Вот бы все это мне просто снилось, — подумал он. — Вот бы все это просто был кошмар…»
Как назло, происходящее казалось столь реальным, что щипать себя не имело смысла.
Лифт опускался, по мнению Финча, неимоверно быстро. Настолько, что он так и не успел придумать ничего, что хоть отдаленно напоминало бы план побега. У него был лишь глупый вариант броситься бежать, когда они выйдут за двери дома, но он понимал, что так просто улизнуть ему не дадут.
Лифт остановился, и все покинули кабинку.
— Вот ключ, миссис Поуп. — Мадам Гриппен передала ключ от квартиры Финча буквально светящейся от счастья консьержке, и та повесила его на гвоздик рядом с ячейкой для корреспонденции под номером «12».
— Уж я об этой квартирке позабочусь! — хихикнула миссис Поуп, вернувшись к окошку.
— Хорошего вечера, — попрощалась с консьержкой мадам Гриппен, и мальчик, в сопровождении клерков из приюта, покинул дом № 17.
Финча подвели к бордовому «троффу».
Мистер Торкин забрал у мальчика чемодан и засунул его в багажный кофр, притороченный сзади. Мистер Брэй тем временем открыл дверцу и указал Финчу на заднее сиденье; рядом с мальчиком уселась мадам Гриппен. Оба громилы заняли кресла спереди.
Мистер Брэй надел на глаза экипажные очки, на руки — перчатки для управления рычагами и потянул цепочку, увеличивая огонь в топке котла.
Пришли в движение поршни.
Ту-ту-ту, — застучало что-то под днищем. Экипаж задрожал и затрясся.
Постепенно в салоне стало тепло. Мистер Брэй зажег фонари, толкнул вилкообразнный рычаг, и «трофф», выплюнув облако дыма из выхлопной трубы, тронулся с места.
На глаза Финча наворачивались слезы.
Дом № 17 на улице Трум все отдалялся. Финч покидал его, и было чувство, что навсегда…
Бордовый приютский «трофф» катил по вечернему городу.
Финч глядел в окошко, бессильно прислонившись лбом к стеклу.
С каждым поворотом, с каждым перекрестком внутри мальчика как будто что-то отмирало. В голове была лишь одна, пропитанная безысходностью, мысль: «Никто за мной не придет. Дедушка не появится на пороге «Грауэнс», чтобы вернуть меня домой…»
Жизнь в Горри между тем шла своим чередом…
Прямо сейчас здесь творились различные темные дела. Их проворачивали в мрачных закоулках, глухих, как старики-звонари, тупиках и даже на более-менее людных улицах. И не всегда упомянутые дела были чем-то незаконным или предосудительным — просто они и правда
Несмотря на это, уютно теплились многие окна домов — видимо, прямо сейчас там джентльмены, усаживаясь у радиофоров, включали вечернюю передачу, дамы готовили ужин, а дети играли на ковриках в гостиных. В круглых чердачных окнах проглядывали силуэты котов и кошек, спрятавшихся от непогоды и лениво глядящих на снег.
По улице пыхтели экипажи. Прохожие куда-то торопились, сжимая в руках зонтики и бумажные пакеты с покупками. На тротуар из витрин лавок тек обжигающе-рыжий свет, в котором на снегу чернели тени от прорисованных на стеклах надписей.
Улочка за окном чуть подпрыгнула. И Финч тоже подпрыгнул.
Колесо «троффа» угодило в ухаб.
— Можно вести эту колымагу аккуратнее, Брэй?! — воскликнула мадам Гриппен. — Я не хочу снова увидеть свой обед.
— Прошу прощения, мадам, — пробурчал мистер Брэй, и Финч уставился в его бритый, покрытый потом затылок.
В большущих очках и перчатках, громила водил штурвалом из стороны в сторону, отвлекаясь порой лишь на то, чтобы дернуть за какой-нибудь рычаг или за цепочку, свисающую из-под крыши экипажа. Время от времени он гудел в клаксон и приглушенно ругался.
Его приятель, мистер Торкин, в скупом свете закопченной лампы что-то записывал и отмечал на листах, закрепленных на планшетке. Финч даже удивился: он-то полагал, что этот громила не умеет ни читать, ни писать. Некоторые люди полны сюрпризов…
Финч заметил, что часть строк в списке приютского громилы вычеркнуты. Кажется, прямо сейчас вычеркивали и его. По крайней мере, мальчик чувствовал себя вычеркнутым. Прежняя жизнь закончилась — больше не будет дома № 17, не будет школы Фьорити, не будет дедушки, не будет… Арабеллы. Даже книг — и тех не будет.
— Кто там у нас следующий, Торкин? — спросила мадам Гриппен.
Всю поездку она почти не шевелилась, словно выжидая и подманивая жертву, как мухоловка в горшке, своим запахом. Финча уже просто тошнило от ее духов (он надеялся, что это всего лишь духи) с ароматом плотоядного растения.
Торкин сверился с записями.
— Марго Уоллен, — прочитал он вслух. — Семь лет. Кружевной переулок, девять. Шелли. В приют сообщили неравнодушные соседи.
«Проклятые неравнодушные соседи, — гневно подумал Финч. — Вечно лезут со своим неравнодушием! Это все из-за них! Бедная Марго Уоллен. Бедный я!»
— Полагаю, с ней не будет хлопот, — заметила женщина.
— Уверяю вас, мадам: никаких.
Мадам Гриппен поглядела на Финча.
— Слушай меня внимательно, маленький уродец, — сказала она. — Когда мы приедем по означенному адресу, ты пойдешь вместе с нами. И будешь широко и радостно улыбаться. Ты будешь выглядеть так, будто все твои мечты совсем недавно осуществились, и ты несказанно счастлив по этому поводу. Ты понял меня?
— Я не буду, — бесстрашно ответил Финч. — Я всем расскажу, какая вы злобная.