Птицы
Шрифт:
— Моя мама… — сказала она заплетающимся языком. — Моя мама велела мне помочь тебе собрать вещи.
Конечно же, Финч понял, что ничего такого мама ей не велела, но клерки из приюта ничего не заподозрили.
— Выгоните ее! — потребовал он, но мадам Гриппен, кажется, получала удовольствие от его мучений.
— Вы слышали, молодой человек? — сказала она. — Мисс Джей пришла помочь вам собрать вещи! Не стоит грубить и быть невежливым. Скорее собирайте ваш чемодан — вы и так забрали у нас предостаточно времени.
Финч и Арабелла направились в комнату
Финч положил чемодан на кровать, раскрыл его и огляделся по сторонам в поисках того, что же с собой взять. Он никогда не путешествовал, никуда не ездил и просто не представлял, что люди возят с собой в чемоданах. Подойдя к письменному столу, мальчик взял книгу, которую принес ему дедушка из библиотеки. Финч горестно вздохнул: он остановился на очень интересном месте и…
— Никаких книг, молодой человек, — сказала мадам Гриппен. — В приюте не позволяется читать. Берите мыло, свечи и запасную обувь. Одежду можете не брать — приют выдает форму. Гребешок вам также не понадобится… хм… после того, как вы попадете в руки к мистеру Браунвичу, нашему цирюльнику. Также можете взять плед, если у вас есть — наша старшая кухарка миссис Порчч обожает пледы…
Финч угрюмо направился к гардеробу, где стояли его старые башмаки с оторванной кнопкой на левом и дырой на правом — лучше у него ничего не было.
— Прости меня, — прошептала Арабелла, следуя за ним по пятам и опасливо косясь на мадам Гриппен. — Прости, прости меня. Я не хотела.
Финч даже не глядел на Арабеллу. Его лицо раскраснелось, сердце колотилось от гнева и ненависти, а внутри что-то кололо, как будто кончик воткнутого в спину ножа.
— Я такая дура… я не хотела. Я не думала…
— Да, ты проклятая дура, — прошипел Финч, пытаясь найти башмаки — они были где-то на самом дне гардероба. На миг мальчику невероятно захотелось забраться внутрь и спрятаться там.
Арабелла сделала вид, что помогает искать.
— Мама ничего не хотела слушать, — сказала она едва слышно. — Когда она узнала, что ты… Мне очень жаль!
— Ну еще бы.
— Если бы я знала, что так случится, я бы ни за что не говорила маме…
— Зачем ты вообще ей что-то говорила?
— Как ты не понимаешь, — отчаянно зашептала Арабелла. — Я хотела расспросить ее о Гелленкопфе. Для этого я сегодня осталась дома — даже в школу не пошла.
— Что? — Финч едва не поперхнулся от услышанного. Такого он точно не ожидал. Чтобы эта примерная ученица — и прогуляла школу?
Мадам Гриппен явно устала ждать.
— Сколько можно там копаться? — проворчала она. — Это не круиз в Льотомн!
Финч не знал, ни что такое «круиз, ни что такое «Льотомн», но и не думал шевелиться быстрее. Его забирают из родного дома, указывают ему, что с собой брать, да еще и поторапливают!
Засунув башмаки в чемодан, он вытащил из шкафа клетчатый шерстяной плед, в который укутывался во время снежных бурь.
— Тут такой беспорядок, мадам Гриппен! Ничего не отыскать! —
Финч едва не выронил плед.
— Что ты сделала?
— Я просто хотела, чтобы она хотя бы недолго не спала, — пояснила Арабелла.
— Мы же не знаем, что это за пилюли! — сквозь зубы процедил мальчик. До этого он думал, что Арабелла просто дура, но сейчас он понял, что она свихнулась. — А вдруг… вдруг это был бы яд или еще что?
— Ну, вряд ли твой дедушка носил бы в кармане пальто яд, — веско заметила девочка. — Пилюли нужны, чтобы лечить от чего-то, и я не думаю, что они бы сделали что-то очень уж плохое. К тому же я их проверила.
— Как проверила?
— Я проглотила одну, чтобы убедиться, что маме ничего не грозит.
— Что ты сделала? — уже второй раз повторил свой вопрос пораженный Финч. Нет, ну она точно свихнулась!
— Не так нужно складывать, — сказала Арабелла, взяла у Финча плед и принялась складывать его по-своему. При этом она шепотом продолжила: — Я ничего не почувствовала особенного, когда проглотила пилюлю, только немного голова заболела. Но не это главное! Я вдруг вспомнила, что мой папа говорил маме о Гелленкопфе, причем это было так четко, будто они обсуждали это всего час назад. Папа говорил, что пытается сконструировать какой-то замочный механизм, чтобы даже Гелленкопф не смог его открыть, представляешь?
— Мне все равно, — соврал Финч. — Все это уже неважно. Почему ты мне не сказала, что собираешься делать?
— Чтобы ты меня отговорил? Особенно после того, что сказала мадам Клара?
— Конечно, отговорил бы. Это слишком опасно!
— Не опаснее, чем идти к мистеру Франки и обвинять его в драке с твоим дедушкой!
— Все равно я тебя ненавижу, подлая предательница.
Арабелла гневно засопела, но оправдываться не стала. Она продолжила свой рассказ:
— После того, что я вспомнила, мне нужно было обо всем расспросить маму, и я подменила пилюли. Мама не заснула. И я пыталась с ней поговорить, но как только она услышала о Гелленкопфе, сразу разозлилась. Она велела мне все рассказать. Я не хотела, но она выпытывала, и я сказала ей, что твой дедушка пропал, и мы его ищем, и она…
— Спасибо тебе большое, — презрительно бросил Финч и сунул в чемодан на всякий случай пижаму, после чего опустил крышку и закрыл защелки. А затем повернулся к мадам Гриппен.
— Вы уже собрались, молодой человек? — спросила она, и, когда Финч кивнул, добавила: — Тогда пойдемте.
Финч потащил чемодан к двери, Арабелла пошла следом — она что-то пыталась сказать, но Финч не хотел больше ничего слушать.
Мистер Брэй и мистер Торкин по-прежнему стояли на этаже. Когда все покинули двенадцатую квартиру, Финч запер дверь. Под требовательным взглядом женщины мальчик нехотя протянул ей ключ.