Птицы

Торин Владимир

Больше Финч ничего не мог разглядеть, и тогда, решившись, он осторожно приоткрыл дверь чуть шире. Ожидая скрипа петель или окрика, мальчик застыл, приготовившись бежать. Ни первого, ни второго не последовало. Зато то, что ему предстало, заставило его забыть о своих прежних страхах и переживаниях.

В комнате висела черная туча. Она была живой и двигалась — то закручивалась спиралью, то вздымалась до самого потолка, после чего стремительно опадала к полу, но за тем лишь, чтобы в следующее мгновение в очередной раз подняться.

Финч

сперва даже не понял, что это такое: то ли пыль, то ли дым, но стоило ему опустить взгляд, как все стало ясно. У порога лежали черные, как смоль, перья. Туча, бушующая в комнате, состояла из перьев!

Из комнаты не раздавалось ни единого звука. Перья не шуршали, не шелестели, даже тишина там была какой-то… мертвой. Будто все кругом выключили.

Финч пытался разглядеть что-либо в комнате, но не мог. Волны перьев неистовствовали и бились о стены, порой выплескиваясь «брызгами» в коридор.

И тут тишину внезапно нарушили.

Раздался голос. Он прозвучал так резко и неожиданно, что Финч даже отпрянул.

— Ты мне скажешь… ты мне все скажешь. Как открыть замок? Как достать мое сердце?

Голос, сказавший это, был неприятным, он царапал уши, будто крошечными коготками. Он скрипел, как старый пол.

Финч сразу же понял, кому этот голос принадлежит. В комнате был один из двух жильцов четвертого этажа гостевого крыла, единственный друг Уиллаби Уолшш. Скрипун…

Когда перья в очередной раз разлетелись по сторонам, окутав стены колышущимися черными драпировками, Финч наконец увидел и самого Скрипуна.

Это был невероятно высокий мужчина в черном костюме и цилиндре. В одной руке он сжимал сложенный зонт. Скрипун поднял голову, и взору Финча предстало… сперва он подумал, что лицо Скрипуна тонет в тени от полей цилиндра, но это была никакая не тень. Тяжелое скуластое лицо не-птицы, с острым носом и длинным подбородком, было черным! Не смуглым, а именно черным, как уголь. При этом не-птичьи глаза блестели, как вороненая сталь.

Финч почувствовал, как по спине побежали мурашки, а горло свело судорогой. Пальцы задрожали, и он вцепился ими в полы сюртучка.

Финч узнал того, кого Уиллаби звала Скрипуном. Он уже видел его раньше. Статуя из Гнезда Ненависти Фогельтромм будто ожила. Перед ним во всем своем кошмарном великолепии предстал не кто иной, как Круа Гелленкопф.

Первой мыслью Финча было бежать. Прочь. Не озираясь. Пока его не заметили. Но он тут же поймал себя на том, что не может и шагу ступить.

Мысли в голове заметались лихорадочным роем. Финч понимал, что просто не может убежать, ведь именно это место он и искал. Именно сюда шел, следуя за мадам Кларой…

Перья вновь зашевелились и объяли Гелленкопфа тучей, а затем он вскинул зонтик, и, следуя воле своего господина, они взмыли под потолок комнаты, затянув его жутким ковром.

И тут Финч увидел черный ком, лежащий у ног Гелленкопфа.

Ком трясся и царапал руками пол.

С содроганием, мальчик узнал в нем мадам Клару.

Ее всегда собранная строгая прическа рассыпалась. Волосы оказались невероятно длинными — матовыми волнами они растеклись кругом на несколько футов. Платье няни было порвано, словно его иссекли ножами, в прорехах проглядывали белоснежные плечи и ноги, истерзанные и окровавленные. Голова мадам Клары была запрокинута назад, губы ее представляли собой кровавое месиво, из сломанного носа неостановимым потоком текла кровь. Глаза не моргали, словно веки вросли в кожу, и незряче уставились прямо перед собой.

Это было ужасное, ни с чем не сравнимое зрелище. И, глядя на мадам Клару, изуродованную и беспомощную, Финч заплакал. Слезы потекли по чумазому лицу, оставляя на щеках грязные мокрые следы…

Ни мадам Клара, ни ее мучитель не замечали застывшего на пороге Финча.

Монстр с зонтиком склонился к няне и схватил ее за волосы. Мадам Клара закричала. Гелленкопф поднял ее за волосы с легкостью, словно она ничего не весила, и отшвырнул от себя прочь. В тот же миг рухнувшая лавина перьев накрыла комнату, и мальчик не увидел, что случилось с мадам Кларой.

Перья в очередной раз расползлись к стенам, обнажив происходящее наподобие театрального занавеса. Мадам Клара лежала, вжимаясь в пол. Она хрипела, ее грудь сотрясалась, и изо рта вместе с судорожным кашлем вырывались брызги крови.

Гелленкопф вскинул зонт и сделал им резкий выпад в сторону няни. Часть перьев оторвалась от стены и черным рукавом устремилась к распростертой женщине. Перья начали полосовать ее — от каждого такого прикосновения на лице и теле мадам Клары появлялись новые порезы. Она пыталась отбиваться, но все было бессмысленно.

— Мадам Клара! — закричал Финч.

Женщина поглядела на него. Она не произнесла ни слова, но он отчетливо уловил в ее взгляде отчаянное: «Беги!»

Гелленкопф повернулся к Финчу. На его лице появилась смесь раздражения и удивления. Видимо, он не представлял, что это за существо в дверях и откуда оно здесь взялось. Но существо было настроено решительно…

Финч вытащил из кармана крошечный, под стать ему самому, револьвер. Направил его на Гелленкопфа.

— Не трогай ее! Или я… или я…

Даже слепой увидел бы, как дрожит револьвер в пальцах Финча. Даже глухой различил бы страх в его голосе.

Но Гелленкопф не был ни слепым, ни глухим.

— Убей его! — велел он неизвестно кому и снова повернулся к мадам Кларе, словно позабыл о самом существовании чумазого мальчишки.

Портьера черных перьев на стене колыхнулась, и из нее, опираясь на трость, выбрался старик в белом костюме и треуголке.

— Неугомонный внук Птицелова… — проговорил с улыбкой Одноглазый. — Думаю, он не будет против, если я тебя выпотрошу.