Птицы
Шрифт:
Ближе к утру Финч уже практически перестал различать, что правда, а что — он себе придумал. То и дело Финч ловил себя на том, что видит во тьме чьи-то ноги в брюках и башмаках, снующие мимо кровати. Были ли эти ноги на самом деле? Или их создал его страх? И все же обрывочный здравый смысл, неизвестно откуда взявшийся, убеждал, что в его комнату никто не входил: ни через дверь, ни через окно.
В какой-то момент, решив, что с него достаточно подкроватной засады, Финч вылез наружу, бесшумно переместился в гостиную и спрятался за дедушкиным креслом. Он не строил
За окном рассвело, и гостиная наполнилась бледным утренним светом. К станции подошел трамвай. У дома остановился «трофф», и по его неуместно приветливому гудку Финч понял, что это мистер Дьюи привез почту.
Постепенно Финчем овладело премерзкое состояние, когда в вое ветра за окном слышится голос, а тени по углам оживают и начинают плести интриги. Каждый шорох — подлинный или мнимый — заставлял Финча застывать и вслушиваться.
И без того незавидное положение Финча ухудшал голод. Живот сводило — и неудивительно, ведь после пирожного в кофейне у него во рту и крошки не было.
«Нужно что-то поесть, а то я умру здесь, за креслом, и Кэрри уже не сможет взять меня тепленьким. Потому, что я буду холодненьким…» — подумал Финч, вот только высовываться было очень страшно.
Еще едва ли не час мальчик убеждал себя, что ничего ужасного не произойдет, если он отправится на кухню. Ему просто нужно выбраться из укрытия, преодолеть несколько шагов по гостиной, еще парочку мимо прихожей, а там и дверь кухни! За это время вряд ли кто-то успеет его убить. Даже Кэрри.
Наконец, он собрал волю в кулак, вылез из-за кресла и на цыпочках двинулся к кухне. По пути с ним и правда ничего страшного не случилось. Достав из буфета консервную банку с тушеным кроликом, он открыл ее и даже не заметил, как опустошил. А следом, стараясь не шуршать оберткой, съел и печенье, остававшееся в пачке.
Когда последнее печенье переместилось в Финча, он направился обратно в гостиную, и тогда-то в прихожей его и остановил тот самый стук в дверь…
— Кто там?! Отвечайте! Или я буду стрелять! У меня… у меня есть револьвер!
Угроза подействовала. Незваный гость явно не хотел быть застреленным.
— Это я, Арабелла! — ответил знакомый голос.
«Или не слишком-то и знакомый? — подумал Финч. — Кто знает, может, это Кэрри мастерски подражает голосу этой курносой рыжей зазнайки?! А что, он на такое был бы горазд!»
— И откуда это у тебя револьвер? — продолжили из-за двери. — Нет у тебя никакого револьвера, маленький врун!
— А вот и есть! — бросил Финч. Его оскорбило до глубины души неверие человека за дверью в то, что он вооружен и к нему лучше не соваться со всякими глупыми вопросами и убийствами.
— Ну да! — ехидно воскликнул обладатель голоса Арабеллы. — И откуда бы ему взяться?!
— Мне мистер Хэмм дал! — непонятно зачем признался Финч. — У него остался со времен войны!
— Нет, ну он точно из ума выжил! — возмутились из-за дверей. — Я еще понимаю безвредные
— Никакой я не ребенок! — воскликнул Финч, но ворчание с этажа продолжалось:
— Может, он бы еще тебе свою бомбу дал?
Финч поморщился. Это был не Кэрри. За дверью действительно стояла Арабелла. Откуда бы Кэрри узнал об аппаратах для дыхания или о бомбе мистера Хэмма? Да и вообще, так занудно и высокомерно ворчать могла только одна на всем свете девчонка. Кэрри точно был выше этого.
И все же вентили страхов и подозрений были в голове Финча уже как следует откручены. Он решил удостовериться на всякий случай:
— Если ты и есть гадкая рыжая Арабелла Джей из девятой квартиры, — начал мальчик, — то откуда ты знаешь, что я дома? А не в гремлинском приюте, куда меня чуть не запроторили! Из-за тебя!
— Только что узнала! Я спустилась вниз за почтой, и там миссис Поуп как раз жаловалась мистеру Дьюи, что в наше время ни на кого нельзя полагаться, даже на якобы надежных приютских ищеек, ведь они отпускают таких зловредных беспризорников, как Финч из двенадцатой квартиры.
Это звучало правдоподобно и вполне в духе миссис Поуп. Больше сомнений не оставалось: за дверью стояла Арабелла. И тем не менее, миндальничать с этой подлой предательницей он не собирался. Финч нехотя опустил револьвер, искренне жалея, что он не кто-то там, а джентльмен, и не может выстрелить в эту рыжую через дверь. Несмотря на то, что она это заслужила.
— Убирайся! — велел он. — Не хочу с тобой разговаривать!
— Никуда я не уйду! — упрямо ответила Арабелла. — Впусти меня!
— Не впущу! Из-за тебя меня чуть не отправили в приют!
В ответ девочка промолчала. Видимо, она пыталась что-то придумать: какое-то извинение или оправдание, но, очевидно, ничего не придумывалось. Тишина затягивалась.
Финч решил, что Арабелла ушла и даже обиделся. Как она могла просто взять и уйти?! Так нечестно!
— Ты здесь? — осторожно спросил он.
— Да, — ответила Арабелла. — Мне очень жаль, что я выдала твою тайну. Я просто хотела разузнать у мамы… А мама… Только она услышала «Гелленкопф», как сразу же…
— Все равно уходи! — Финч был непреклонен. — Больше не хочу, чтобы ты помогала мне искать дедушку! Это моя тайна, и я ее у тебя забираю!
— Ну и ладно! — оскорбленно бросила Арабелла. — Можешь дуться, сколько тебе угодно! А я сама выясню, что нужно дяде Сергиусу от мадам Клары! А это — мой дядя! В смысле — не-дядя! И это моя тайна!
Финч закусил губу. Он не знал, что делать. С одной стороны, он был очень зол на Арабеллу, но с другой, обе тайны сплелись так крепко, что и не расцепишь: и исчезновение дедушки, и коварные планы Горация Горра и его компаньона, который действует через Сергиуса Дрея. Заговорщики строили козни против мадам Клары, а он, Финч, не мог допустить, чтобы им удалось привести свои замыслы в исполнение. Мадам Клара важнее его обиды на Арабеллу.
— А я знаю, как выяснить, что задумал дядя Сергиус, — важно добавила Арабелла.