Птичья гавань
Шрифт:
— Женя! — говорит. — Я купил твою последнюю книгу. Ты меня разочаровал. Вот «Камерная музыка»…
— Камерная музыка — параша! — говорю я.
— Она лучшая!
— Ладно, считай так, — говорю, пытаясь спрятаться от парня.
— Дай хоть обнять тебя, — отвечает он.
— Так разочаровал же, — отрезаю, и все прячусь от него за стоящим рядом человеком, как за деревом.
— А как же кемеровский андеграунд?! — крикнул мне парень, когда его друзья или девушка (я уже тут разволновался, что не понял ничего, да и темно уже было) уводили.
В общем, я решил лучше погулять перед поездом. Не торчать в таком месте.
Но такой ветер хуярил, что я съел в какой-то столовой вегетарианский
* * *
7-ое октября, десятый день без алкоголя.
Очень хорошо выспался впервые за долгое время. Потом принялся за уборку. Снял со шкафа какие-то местные пылящиеся штуки, обернул их в полиэтилен, чтобы не пылились. Потом вытащил из шкафа и сложил аккуратно все вещи, разобрал книжнкую полку, протер пыль, все отпидорасил, собрал заново, помыл плиту, помыл полы, постирал шторы, сменил постельное белье, отжался, и настало время ехать на книжную презентацию. В одном вагоне метро заметил подряд двух мужиков с книжками Макса Фрая (разными, но из одной серии в похожем оформлении). Я был фанатом в подростковом возрасте, собственно, это то, с чего я начал читать книги в 99-ом году. Даже перечитывал («Гнезда химер» и «Мой Рагнарек» прочел раза по 4, почти все книги серии «Лабиринты Ехо» по 2 раза) но сейчас почитал немного из-за плеча второго мужика, не заманило совершенно. Доехал до бара «Дич». Там мы как-то провели презентацию с грехом пополам. Сынок чето поговорил, Антон «Секси» Секисов поговорил, великий Сенчин поговорил, я сказал пару слов, продали 14 книг, выпили водки (я пил чай) и разошлись. Секси пошел ночевать ко мне, дошли пешком от Китай-города до Серпуховской. Еще успели в «Дикси», купили там мороженных цветной капусты и брокколи, а еще овощного сока. Поужинали, пытались посмотреть фильм «Двойник» с Джесси Айзенбергом, но словили тухляка. Посмотерили две серии «Жизнь так коротка», на том решили послать этот день подальше и лечь спать.
«Я»
Из небытия появляется ванная комната. Маленькая, с полутораметровой, собственно, ванной и раковиной, и одним краном. Он ржавый, таким я его вижу, а, возможно, воображение обмануло память, добавив деталь — ржавчину. У крана есть два неестественных положения и одно естественное. Естественное — когда он смотрит прямо, и если его включить, вода польется на пол, затопит квартиру и дальше потечет к соседям на первый этаж, расширяя вселенную. Два других, неестественных положения — для того, чтобы лить воду в раковину или в ванну. Но это унизительно для крана, так вкривь он льет воду по краю, как будто пытаясь дотянуться каждый раз, как нищий. Если бы он сразу мог стрелять в центр мощным напором, если бы он был длиннее и увереннее в себе, это было бы слаженное существование, геометрически верный союз: кран — раковина — ванна.
Тем не менее мы не льем воду на пол, а наливаем в ванну. Я пока еще не знаю, кто такие «мы», я пока даже не знаю, кто такой «я». Но уже вижу, как вода течет по краю, сначала заливает дно, а потом ее становится все больше в ванной. Знаю откуда-то эту комнату, могу представить отчетливо даже то, что не попало в фокус, детали, осознаю их — они мне знакомы. Но только сейчас я научился вмещать их во вдруг сдвинувшееся с места время и сохранять в его течении.
Ванна уже наполнена больше, чем наполовину. И в воде
«Да замолчи ты!» — первые слова, сохраненные в памяти.
Они обнаруживают раздражитель, и мама каким-то способом убирает нечто из ванной. Тут записывающее устройство дало сбой, способ изъятия этого нечто не сохранен. Но мы все еще в ванной, вода уже почти набралась, но я продолжаю кричать. Я бью по воде, потому что это плохая вода, ее нужно заменить.
— Да что ему надо?
Мама что-то пытается выяснить, не понимает, трясет меня.
— Ничего нет. Все чисто, посмотри.
Замолкаю только, когда она догадывается слить воду. Плохаявода утекает, я становлюсь спокойным. Моя первая победа, я пробую ее. Она получена нечестным путем.
Последующие двадцать четыре года я буду думать (хотя и не буду в это верить), что это нечто было моим собственным дерьмом. Что я обосрался, когда меня купали в одной ванной с сестрой. Как они догадались купать меня с восьмилетней сестрой? Восемь лет — это немало. На две трети женщину, наверняка желавшую мыться самостоятельно, посадили в ванну с куклой, неразумным существом. И только обосравшись существо стало человеком, получило сознание, разбудило его собственным криком. Мое первое воспоминание — позор. Так буду думать, пока случайно сестра не расскажет мне эту же историю.
— Омерзительным капризным брезгливым ребенком, вот каким ты был.
Скажет:
— Я помню, как нас купали вместе в детстве. И ты орал двадцать минут из-за того, что в воду упал маленький паучок. Отказался мыться в этой воде. Брезгливый и капризный, вода тебе больше не нравилась. Тебе двух лет еще не было. И так было во всем. Еще удивляешься, почему я тебя била.
Она не смогла понять, что я орал не только и не столько из-за паучка. «Я» орало, родившись. С сестрой мы были разными. Не стоило нас купать вместе.
СОДЕРЖАНИЕ
Птичья гавань. 5 Восхождение. 53
Слонопотам и его соображения. 81
Скучный маленький багаж. 96
Безалкогольный дневник. 147
«Я». 171
notes
Примечания
1
Текст публикуется с сохранением авторской орфографии и пунктуации