Птичка
Шрифт:
Я честно так вымоталась, что вяло, улыбалась, и брела за Назаром. Куда там он меня тянул? Туда и шла.
Оказалось, отказавшись от услуг Фёдора, как извозчика, Назар, вызвал такси, и когда на краткий миг, оставшись одни, когда Фёдор уехал, а такси ещё не приехало. Назар поймал мой подбородок, больно его сжал, заставив сфокусировать взгляд на нём, убедившись, что я вся во внимание, он ещё и за талию меня притянул.
— Слушай внимательно Вика, — рыкнул он, сжимая меня, стоя в темноте улицы, рядом со следственным изолятором, — скажу только раз!
Я
Испугалась чего уж!
Сейчас в нем вполне осязаемо клокотала ярость. В свете уличного фонаря, видно было и трепещущие ноздри, и ходящие по скулам желваки, и глаза тёмными провалами смотрящие на меня. И выражение его лица было далеко от добродушного. Оно было жёстким и строгим.
— Ещё раз ты выкинешь, что-нибудь подобное, кинешься на амбразуру грудью, помчишься сама, не посчитавшись со мной, я так вылуплю тебя по твоей прекрасной заднице, сидеть не сможешь! Поняла меня? Отвечай!
— Да, — пропищала я, вцепившись в его футболку, сжав в кулаках ткань.
— Я чуть с ума не сошел, за ту дою секунды, что ты метнулась к этому мальчишке, в голове столько исходов пронеслось, — продолжал Назар, совершенно не смягчившись, моей капитуляцией.
— Прости, — просипела испуганно, совершенно отчетливо понимая, что он прав, я поступила безрассудно, и опрометчиво.
— Поверь на слово, шлёпать я умею, — пригрозил он снова, и я уже собиралась ответить, что верю, как он нажал на мои щёки пальцами, раскрывая насильно рот, и погрузил в него свой язык, захватил полностью всю плоть. Чувственно прикусил нижнюю губу, и я вздрогнула, и видимо запустила цепную реакцию, потому что, Назар что-то неразборчивое прорычал, больше похожее на ругань, и накинулся на мои губы с новой силой. Выгибал меня назад, своим напором, так низко, наваливаясь всем телом, удерживая за талию, и беспощадно терзая мой рот.
Больно, властно, алчно.
Мне даже отвечать не надо было, меня наказывали, и я принимала смиренно свою долю. Всю его ярость впитывала, растворяясь в нем полностью, дурея от этой грубости, и вседозволенности. Ведь если бы ему вздумалось сейчас зайти дальше, я бы не остановила, не смотря на то, что мы на улице, и на то, что это очень грубо, и противоречит всем моим принципам.
Нам посигналила машина, и Назар медленно отстранился, оглядывая мой ошалелый вид.
— Такси, Птичка, поехали, — хрипнул он.
И я снова, послушно, пошла за ним. Мы сели на заднее сидение. Назар назвал мой адрес, и притянул меня к себе. Я устроилась у него на груди и прикрыла глаза, всё ещё переживая этот поцелуй. Но он теперь гладил нежно мою спину, а я слушала мерно бьющееся сердце в его груди, и умиротворялась, засыпала. Последней моей мыслью было, что нет, я совершенно его не знаю.
22. «Глупый, глупый миллионер»
Я открыла глаза, и сначала не поняла, где я нахожусь.
Замерла, озираясь, сканируя окружающую обстановку. Серый низкий потолок, лобовое стекло, из которого выглядывает розовеющее небо, и часть знакомой высотки, две спинки кресла впереди, и руль. И я лежу, свернувшись
Всё же я решила пошевелиться. Повернула голову, на своей жесткой подушке, и наткнулась на насмешливый взгляд карих глаз.
— Я… Ты… Я что… — сформулировать мысль никак не получалось.
— Да, с утра у тебя запас словарный скудноват, — рассмеялся Назар, смотря в мои ошалелые глаза.
Я так и лежала не его коленях, изумлённо рассматривая уставшего миллионера, и не менее изумлённо осознавая, что мы в такси, и уже утро.
И такая меня волна стыда накрыла, хоть беги отсюда.
— Почему ты меня не разбудил? — всё же, наконец, нашла я в своей голове ускользающую мысль, и озвучила её.
Голос мой хрипел со сна, да и затёкшая шея, отзывалась болью.
— Ты слишком сладко спала, не хотел тебя тревожить, — отозвался Назар, и поправил сбившийся локон, упавший мне на лицо.
Я вновь посмотрела на него. Лицо усталое, на лбу залегли морщины, растрепанные волосы, и помятая и рваная футболка.
— Ну, я-то спала, а ты-то как? — я опёрлась о сидение, и медленно поднялась, села.
Тело отозвалось болью в затёкших мышцах, и я с удовольствием расправила ноги.
— И где водитель?
Назар наблюдал за мной с какой-то затаённой улыбкой.
— Водитель, был столь любезен, что одолжил нам свою машину до утра, — ответил Назар, не сводя с меня взгляда, мне стало даже немного не по себе, и я глянула в зеркало.
Мама дорогая! Чего же он так восхищённо смотрит?
Лицо помятое, под глазами тушь, губы припухли, на голове гнездо.
— Какие любезные водители пошли, — скрипнул мой голос, и я постаралась привести волосы в порядок, просто скинув все заколки, чтобы хотя бы петухи не торчали по всей голове.
Красотка, ничего не скажешь.
Вообще не помню, как отрубилась вчера. Вот вышли из следственного изолятора, попрощались с Фёдором, поцелуй этот дикий, помню, что даже сейчас отозвался во мне прострелом судорожным внизу живота.
Как сели в такси помню. Прижалась к груди тёплой, и словно выдохнула. Успокоилась, весь ужас последних часов, всё напряжение отпустили, и всё. Мозг вырубился, ещё и рядом с вожделенным мужчиной, от которого так и веет надёжностью, и вот только сейчас начинает соображать, чего это всё стоило этому мужчине.
— Не переживай, ты прекрасно выглядишь. Такая милая, помятая Птичка, — посмаковал он, слово помятая.
— А ты весел, для человека почти не спавшего, — заметила я, недовольно оглядывая себя в зеркало, уже совсем не таясь, — и проведшего вечер в изоляторе!
— А ты очень мрачна, для человека, проспавшего всю ночь, — парировал Назар, и мягко притянул меня к себе. — Ну же не хмурься Птичка! Всё же в порядке!
— У тебя неосознанная эйфория от недосыпа, — пропыхтела я, — если ты не помнишь, я по глупости запорола наше свидание, и мы провели полночи в тюрьме. А ты ещё и не спал, как следует, жалея, глупую меня. Нужно было выкинуть меня у подъезда и ехать спать.