Птичка
Шрифт:
А он так не любил, всякие непонятки.
Ему было легче, когда её нет на горизонте, и он не желал себе в этом отказывать.
Поэтому по окончанию их посиделок, водитель Фёдора отвёз Назара, в пустующую корпоративную однушку, в центре города, в которой он, не раздеваясь, завалился спать.
***
Клуб, и вправду, был крутым.
Даже и не скажешь, что не в столице.
Три уровня залов.
Верхний с вип-местами и приватными кабинками, посередине были мягкие зоны, и внизу огромный бар и танцпол. Всё сверкало и переливалось. Музыка
Девушек, которых привёл Федька, было три. Блондинка и две брюнетки. Все трое роскошные, длинноногие, красивые.
Профессионалки, не иначе.
Но Назар не стал запариваться по этому вопросу, полностью доверяя в этом плане другу.
Они прекрасно проводили время, и Назар, наконец, расслабился, за хрен знает, какой промежуток времени. Они сидели в вип-кабинке. Перед ними ломился стол от выпивки и угощений. Девушки курили кальян, тихо и мелодично посмеялись, не забывая постреливать глазками, на мужчин. Федька всё уговаривал их станцевать им с Назаром стриптиз, и видно, что согласны, и ломаются и жеманничают, цену себе набивают.
Хотя Назар был уверен, пожелай они с другом, всех троих разложить прямо здесь, никаких возражений не последует.
— Так, я в туалет, — говорит Назар, поднимаясь с дивана, — приду, чтобы здесь царил разврат полный, давай друг не подведи, я на тебя надеюсь! — и похлопал улыбающегося Фёдора по плечу.
— Девочки вы слышали моего друга? — услышал он голос Федьки, выходя из кабинки.
Спустился вниз пробираясь сквозь беснующую толпу, туда где стоял большой сверкающий бар, за которым был коридор с туалетами.
Назар ловко лавировал мимо подворачивающихся под ноги людей.
Обратно шел с такими же препятствиями, успешно протискиваясь сквозь толпу, пока не почувствовал толчок в грудь, и не ощутил мокнущее пятно на рубашке.
— Что за хрень? — выругался он, ещё не понимая, что происходит, и поднял голову.
— Ради бога, простите, — залепетал знакомый голос, и тут же осёкся.
Перед ним стояла Булка, с пустым высоким стаканам из под коктейля, который она успешно вылила на него.
Белая блузка её, светилась неоном. Под ней виднелся бюстгальтер, облегая высокую, пышную, вздымающуюся грудь. Туда и уставился Назар, не в силах отвести глаз, пока она не залепетала.
— Назар Дмитриевич, — выдохнула она испуганно, и, вытащив из сумочки влажные салфетки, стала тереть пятно на его чёрной рубашке. — Мне так жаль, меня толкнули, и я не удержала, — бормотала она.
А Назар, как завороженный смотрел теперь на её ручку, что тёрла его грудь. На тонкие, белые пальчики, что порхали по его груди.
Потом он поднял взгляд на её лицо.
Она всё бормотала и бормотала, и смотрела так испуганно и виновато. Зелёно-серые глаза на пол лица, и ресницы такие длинные, трепещут, и дрожат. Светлые волосы разметались по плечам, открывая круглое лицо. Губы пухлые, говорят и говорят, периодически Вика их закусывает от досады. И трогает его, пытаясь исправить свою оплошность.
И он почему-то зависает,
Все её поспешные движения, замедляются, все слова, словно растягиваются. И аромат нежный, и тонкий вползает в его ноздри. И Вика смотрит и смотрит, испуганно исподлобья, снизу вверх, на него, пытаясь понять его реакцию.
Назар и сам не понимает того, что сейчас происходит. Удивление, что он опять столкнулся с ней, раздражение опять же от этого. Плюс испорченная одежда, и её нелепые попытки всё исправить. Всё это присутствует, но берёт вверх какой-то низменный инстинкт, подчинить, покорить, усмирить, закрыть ей рот. Потому что смотрит она на него своими оленьими глазами, и сама того не понимает, что будет в душе его зверя.
Она другая сейчас. Растерянная, смущённая, и совершенно неуверенная в себе. Такая, как нужно. Такая, как тогда в подсобке, когда повело ему голову.
Назар, ещё не совсем до конца понимая, что он делает, действуя на одних инстинктах, склоняется к девушке, и обнимает за талию, прижимает к себе. Чувствует тёплое, мягкое тело, прижатое к нему.
Вика испуганно выдыхает, обрамляет его лицо свежим дыханием, и в её глазах нарастает паника.
— Что вы делаете? — шепчет она, даже не пытаясь оттолкнуть его, так и держит в одной руке пустой бокал, а вторая рука, лежит на его груди.
— Да, да, вот так и смотри, — рычит ей в ответ Назар, дурея от того страха что плещется в её взгляде.
— Боишься, зараза? — спрашивает и ответа не ждёт, за затылок притягивает ближе, и накрывает её рот своим.
Вминается властно, в нежную плоть, впитывая нежный аромат и сладкий вкус.
Вика замирает, всё так же испуганно смотрит на него, не шевелиться, но позволяет раскрыть ей рот настойчивым языком.
Назар проникает внутрь её рта, и шалеет окончательно, даже и урчит от удовольствия, пробуя её сладкий пьянящий вкус.
Давит на затылок, впечатывая в себя сильнее. Чтобы поняла, и не сомневалась, что он не отпустит, пока не насытится, не выпьет до дна, наслаждаясь её вкусом.
И она понимает, и отвечает, прикрыв глаза. Смиряется с его силой. Робко трогает его язык своим, и сжимает ладошку на его груди, притягивая за смятую в ней рубашку. И вздрагивает, когда он ещё больше зарывается пальцами в её волосы, и оттягивает маленько, просто власть свою устанавливает. И эта дрожь, ему передаётся. Весь трепет её тела ему передаётся.
Назар только крепче её прижимает, и дышать позволяет только своими кислородом, который он дозирует, греет своим дыханием и наделяет своим вкусом. И продолжает неистово её целовать, а она отвечает, тихо постанывая в его губы. Сладостью своей делиться, нежностью, пытается усмирить его, но тем самым ещё больше распаляет. Если бы они не были бы в общественном месте, он бы давно с неё стащил бы одежду, а так…
— Вика, слышишь, — отрывается он от истерзанных губ, и пытается поймать её расфокусированный взгляд. Назар и сам еле дыхание переводит. — Вика, поехали ко мне, поехали, да, ты согласна? Согласна?