Птичка

Ann Lee

Такую незнакомую для него, и не свойственную ей.

И его вело.

Он не хотел. Но это страх, в её глазах, признание его сильнейшим, и главным, не оставляли никакого шанса Булке. Все его низменные инстинкты в этот момент обострились, усилились. Он уже даже склонился ниже, прекрасно ощущая дрожь тела, и тепло ароматной кожи, ещё мгновение и он коснётся, и тогда не остановиться. Не сможет.

А что будет потом?

Но тут, у совсем оторопевшей девушки падает из рук, её тяжелая ноша, прямо на ноги Назару, и боль слегка отрезвляет, он моргает,

и отпускает визуальный контакт. Виктория выдыхает, казалось, только сейчас понимая важность кислорода. И падает на колени, быстро сгребает тяжёлую упаковку, с пола, хорошо хоть хватает ума не смотреть на него снизу, сидя у его ног.

Быстро встаёт, и, обогнув его фигуру, юркает за дверь, оставляя его одного со своими смешанными и непонятными ощущениями. И мыслями, которые скачут, сейчас черепную коробку проломят.

Что за наваждение?

Он же шел отругать её, наказать, что нет в зале, когда столько народу, и любые свободные руки нужны. А увидев её оторопелый взгляд, который словно время остановил, обо всём забыл.

Назар тряхнул головой, и привалился к стене.

Блядь, а если бы он сейчас её здесь разложил? Это же вообще край!

Вот же Булка! Какая многогранная личность.

И от этих непонятных чувств, и противоречий в Назаре снова вспыхивает гнев.

На неё.

На себя.

Вот не хотел же её нанимать. Нет же, Викторович заладил, лучше никого нет. Потом и Юрик, всё нахваливал. И вот что самое интересное, чем больше Назару не нравилась Вика, тем больше параллельно, её хвалили окружающие.

Все.

Даже Джейми, то ещё скупердяй на чувства, тепло отзывался о ней.

Блядь, как же она его бесит! Какого хрена он к ней полез? Надо избавиться от неё как можно быстрее!

6. «Моббинг»

Я обсуждала с Джейми изменения в меню. Мы сидели в его маленьком кабинете на кухне. По просьбе гостей нужно было внести некие поправки в меню, и это конечно полностью требовало внимание повара.

Джейми отнёсся к добавлению к уже привычным стейкам и бургерам, купат и сосисок, не очень вдохновенно. Но я уговорила сделать это с присущим ему мастерством и талантом, и он согласился хотя бы обсудить добавление некоторых блюд в меню.

Мы мило беседовали, я умело и завуалировано льстила мастеру, как тут шваркает дверь, и на пороге возникает Долохов.

После того непонятного случая в кладовой, прошла неделя, и мы больше не виделись, даже вскользь, потому что он не приезжал после открытия ни разу.

Все дела и отчёты вел через Юру.

Тем вечером, я всё пыталась понять, а чего это произошло то собственно? И никак не могла дать ответ.

В приглушённом свете подсобки он смотрел на меня так странно. Обволакивающе и властно. Нависал словно отвесная скала, а я уперлась в его грудь сначала, и так испугалась, что глаза вскинула, проверить он ли это.

Потому что узнала его, по всем признакам поняла кто это.

По запаху, по энергии сумасшедшей, даже по ритму пульса скачущего, бьющегося на жилке, на сильной шее, видневшийся

в расстегнутом вороте синей рубашки. И тело его твердое, почти не касаясь, ощутила. И испугалась всех этих своих сигналов и вскинула взгляд. Проверить свои догадки. И застыла.

Я даже дышать забывала под этим чёрным взглядом. А он не отводил своих глаз, и запах мой воровал, втягивал, словно пещерный человек какой-то, а не современный бизнесмен. Миллионер.

Что на него нашло?

А лучше всего спросить, что нашло на меня?

Шевельнуться не могла, ошалело смотрела на него, и тоже вдыхала. Аромат его свежий, смешанный с теплом кожи. И проникая в меня, этот запах рождал непонятные отклики в моём теле. Сердце убыстряло ход, пальцы на ногах и руках закололо, в груди разливалось тепло. И взгляд его не отпускал, обещал, настаивал, подчинял. И я согласилась на всё, что мне было обещано, не смогла бы противостоять его силе, расслабилась. Потому что тоже хотела. И совсем забыла, что держу увесистый пакет из упакованных в пластик вилок и ножей. Я же собственно за ними и отправилась. Одна из официанток, сказала, что не хватает.

И вот этот свёрток, довольно увесистый падает из моих безвольных рук.

Может у него во взгляде промелькнуло что-то, а может он что-то и сказал, но гипноз прервался. И я быстро собрала остатки воли в кулак, настроилась на выполнение первого задания, и, схватив упавшие приборы, которые надо сказать, попали шефу прямо на ноги, вылетела прочь.

И ещё долго приходила в себя, всячески избегая встречаться с Долоховым взглядами. Но надо отдать ему должное, он не задержался.

Я даже прощаться не подошла, хотя видела призывные взгляды, которые на меня бросал его друг, представившейся Фёдором Михайловичем, пошутив по поводу Достоевского.

Приятный блондин. Но даже бы и он не заставил меня сейчас подойти к ним. Я сделала вид, что занята. Очень занята.

А потом долго разбиралась в своих чувствах, и никак не могла понять Долохова, до этого игнорировавшего меня, или презрительно что-нибудь хмыкающего в ответ. Он всем видом давал понять, что переступает через себя, давая мне рабочее место, и общался так, словно делал мне одолжение. Я только и ждала того дня когда он уже свалить в столицу, оставив гастропаб на Юрия, и я заживу спокойно без этого уничижительного взгляда. А сейчас я вообще в растерянности, после всего случившегося. Ведь смотрел так, словно съесть хотел, и я была не против.

Долохов прошёл в кабинет.

— Почему не в зале? — ворчит он с порога на меня.

— Добрый день Назар Дмитриевич, — встаю из-за стола Джейми, и встречаюсь с ним взглядом.

Глаза его тёмные, цвета крепкого кофе, который он так любит, и в то же время такие холодные.

Как могут они сочетать в себе такие противоречия, как могут быть такими глубокими, многогранными, и совершенно безжизненными, лютыми.

Его сильный аромат наползает вместе с ним, тоже, как и хозяин стремится подчинять, повелевать, убить остальные запахи, чтобы главенствовать самому.