Птица солнца

Смит Уилбур

– Если будешь искать работу, Ло, можешь устроиться ко мне поваром, – сказал я с набитым ртом.

Он улыбнулся, пошел к «лендроверу» и включил радио.

– Что случилось? – спросил я.

– Просто новости. – У него хватило совести смутиться. – Не могу насовсем оторваться.

Мы слушали сообщения о событиях в обезумевшем мире. Почему-то в этом отдаленном и спокойном месте все людские дела казались неважными, мелкими и преходящими.

– Выключи, Ло, – сказал я. – Кому это нужно?

Он протянул

руку к приемнику, но замер: мы услышали знакомое имя.

– Радио Лусаки сообщило, что банду террористов, напавших вчера на отряд полиции в районе Вэнки в Родезии, в результате чего было убито четверо и ранено двое полицейских, возглавляет самозваный «полковник» Тимоти Магеба, о котором два месяца назад после драматичного угона самолета писали газеты всего мира. Представитель родезийской полиции назвал Магебу одним из самых опасных террористов Африки. За информацию, которая позволит уничтожить или захватить его, назначена награда в десять тысяч родезийских долларов.

Свирепым рывком Лорен выключил радио и вернулся к костру. Прежде чем заговорить, он отпил виски.

– Он орудует в ста километрах к северу отсюда. Все бы отдал, чтобы с ним встретиться.

Новости о Тимоти глубоко встревожили меня, и ночью я долго лежал без сна, глядя на великолепие ночного звездного неба. Прежде чем я уснул беспокойным сном с кошмарами, Венера ушла за горизонт.

Утром солнце заново позолотило вершины пригорков и расписало небо ярким кармином и пурпуром, прогнав мрачные мысли. Медленно пробираясь на восток, мы болтали и смеялись.

В разгар утра мы увидели летящих на север стервятников. Одно из самых замечательных приглашений, какие делает Африка, это следовать за пожирателями падали. Они обязательно приведут к сцене отчаянной борьбы в нескончаемой драме жизни дикой природы.

– Тут всего несколько миль, – заметил Лорен, глядя через ветровое стекло.

Я разделял его любопытство. К дьяволу разрушенные города и погибшие цивилизации – нам предстояло увидеть суровый закон клыка и когтя в действии.

Мы за четверть мили увидели на вершинах деревьев сгорбленные силуэты птиц, эти дьявольские плоды адского сада.

– Они не трогают добычу, – возбужденно проговорил Лорен. – Что-то удерживает их на деревьях и в воздухе.

Он остановил «лендровер» и выключил двигатель. Мы выбрались из машины, и Лорен проверил свой большой «Магнум-345», заменив монолитные пули другими, с мягкими наконечниками, которые обладают большей силой удара.

– Пойдем пешком,– сказал он. – Хотелось бы встретить большого черногривого льва. – Он щелкнул затвором. – Возьми дробовик, Бен.

По пояс в траве Лорен пошел вперед, я следом, стараясь держаться чуть в стороне, чтобы он не перекрывал мне линию огня. Дробовик был заряжен, мои карманы оттопыривались от запасных зарядов. Мы

шли медленно, стараясь определить центр этого сборища стервятников – поскольку те расселись на деревьях на площади в пол квадратной мили.

Каждый шаг усиливал напряжение. Мы все время ожидали встречи с целым прайдом львов, лежащих в траве. С деревьев, мимо которых мы проходили, срывались в полет птицы, и едва они переходили в свою родную стихию, неряшливая поза неожиданно сменялась грациозной и прекрасной.

У меня пересохло в горле от напряжения и приятного страха. Рубашка на спине Лорена потемнела от пота, и взмок он не только от жары. Каждое его движение было наполнено сдерживаемой энергией, готовой вырваться на свободу при первых же признаках добычи. Я люблю эту часть охоты, ведь в каждом из нас дремлет эта атавистическая страсть; а вот убийство отталкивает меня.

Лорен застыл, подняв ружье. Перед нами была площадка с утоптанной и смятой травой. В ее центре лежало тело буйвола: его брюхо вздулось от газов, на мертвых глазах и в открытой пасти кишели большие блестящие зеленые мухи. Следов когтей на толстой шкуре, покрытой короткой черной шерстью, не было.

Я посмотрел под ноги, чтобы ненароком не наступить на сухую ветку, и на взрыхленной муравьями земле увидел отпечаток детской ноги.

Волосы на затылке у меня зашевелились: мы встретились с чем-то куда более опасным, чем львиный прайд. Я быстро взглянул на мертвого буйвола и впервые заметил маленький двухдюймовый стержень, торчащий из шеи. Тело буйвола вокруг него вспухло и затвердело.

– Ло! – хрипло прошептал я. – Надо отсюда убираться: это бушмены.

Голова Лорена дернулась, он посмотрел на меня. Я увидел, как раздулись и побелели его ноздри.

– Откуда ты знаешь? – так же хрипло спросил он.

– След у твоих ног, – ответил я, и он посмотрел вниз. – Стрела в шее буйвола.

Я убедил его.

– Тут ты специалист, Бен. Что нам делать?

Теперь мы оба обливались потом.

Я ответил:

– Не делать резких движений! Не поворачиваться спиной. Они следят за нами, Ло – вероятно, сейчас тоже.

Мы начали пятиться, сжимая оружие вспотевшими руками, беспокойно поглядывая по сторонам.

– Заговори с ними, Бен, ради бога, – прошептал Лорен. Я нашел время удивиться тому, что угроза яда может превратить в труса даже такого человека, как Лорен.

– Не хочу рисковать. Можно ждать любой реакции.

– А вдруг они сзади. – Голос Лорена дрожал; я чувствовал, как холодеет спина в ожидании стрелы. С каждым шагом назад мой страх убывал, и в пятидесяти ярдах от буйвола я осмелился крикнуть:

– Мир! Мы не желаем вам зла.

Ответ пришел незамедлительно, бестелесный, точно птичий щебет – казалось, нам ответил сам нагретый воздух.