Птица солнца
Шрифт:
– Бен! – Голос его звучал хрипло, он не отрывал взгляда от портрета. – Замечательно! До сегодняшнего вечера я не осознавал, что это значит. До сих пор это были всего лишь камни, несколько бусинок и кусочков золота. Я никогда не думал о живших тут людях. Как это важно, Бен! Эти люди, путешествуя, добирались до границ известного мира, они создали в дикой местности величественные сооружения… – Он замолчал и медленно покачал головой, думая о величии древнего города. Потом повернулся ко мне. – Бен, мы должны узнать, что с ними случилось – с их городом. Неважно, сколько времени потребуется и сколько это
Я встревожился и, запинаясь, начал:
– Но, Ло, этого нельзя делать. Не теперь, еще нет, пожалуйста…
– Почему? – он яростно повернулся ко мне.
– У нас нет достаточных доказательств, – я похолодел от ужаса, представив себе, как вцепятся в меня критики, четвертуют меня, если я сейчас выступлю с такой историей.– С меня снимут скальп, Ло. Разорвут на куски.
– Покажем им это. – Он указал на рисунки.
– Боже! – Я задрожал при этой мысли. – Это всего лишь предположение, фантазия. Единственная подтвержденная подробность – это кубок.
Лорен смотрел на меня, и я видел в его глазах безумие. Вдруг он виновато рассмеялся и хлопнул себя ладонью по лбу.
– Фью! – смеялся он. – Я действительно устал! На мгновение эти картины стали для меня реальностью, самой жизнью. – Он остановился перед портретом и задумчиво посмотрел на него. – Я должен знать, Бен, – сказал он. – Просто обязан.
На следующий день – мы обедали у изумрудного бассейна в пещере – Лорен сказал, что мы с ним уезжаем. Угольком Салли он начертил на камне схему.
– Мы здесь, а в шестидесяти пяти милях отсюда на северо-востоке – руины Домбошабы. Если твоя теория верна, между городами существовал древний караванный путь. Возьмем «лендровер» и попытаемся отыскать старый след.
– Местность очень неровная, – без энтузиазма заметил я. – Совершенно неисследованная, ни дорог, ни воды.
– И никаких УМЛ, – улыбнулся Лорен.
– В таком случае сопротивляться бесполезно, – я ответил улыбкой, вспомнив, что поездка будет лечебной, а не научной. – Когда отправляемся?
– Завтра на рассвете.
Когда я проснулся, было еще темно, часы у кровати показывали четыре тридцать. Слишком поздно, чтобы снова заснуть, и слишком рано, чтобы встать. Я заколебался, но тут дверь тихонько отворилась. Я приготовился дать отпор грабителям, однако на фоне освещенного луной проема появилась косматая голова Рала.
С перепугу я рявкнул:
– Чего надо?
Мой испуг не шел ни в какое сравнение с реакцией Рала. Испустив вопль ужаса, он подпрыгнул на три фута в воздух, размахивая руками, точно журавль в брачном танце – крыльями. Прошло не менее двух минут, прежде чем он смог направиться к своей кровати, пробормотав:
– Я ходил в туалет.
Я встал, оделся и отправился проверять «лендровер». Я, вероятно, догадывался тогда, что Рал был с Лесли, но не подумал, что из этого следует.
Целый день ушел у нас с Лореном на то, чтобы найти дорогу, по которой мог бы продвигаться «лендровер». Мы ехали на север вдоль линии холмов, пока они не начали мельчать, постепенно превращаясь
Заночевали мы рядом с этим путем, вернее, там, где, как мы надеялись, он пролегал. Мы взяли с собой много бензина и воды, поэтому места для бивачных роскошеств не оставалось. К тому же, чтобы стряхнуть смог и грязь цивилизации, путешествие обязано быть трудным – ностальгическим возвращением к экспедициям нашей юности.
Мы поджарили на угольях куропатку и пили «Глен Грант» и теплую воду из эмалированных кружек. Потом, выкопав углубления в твердой земле, завернулись в спальные мешки и около часа сонно болтали, прежде чем уснуть.
На рассвете Лорен растирал спину и пытался вернуть гибкость мышцам.
– Только что вспомнил, что мне уже не двадцать, – простонал он.
Однако на третий день ему уже можно было дать и двадцать. Он снова загорел, синяки под глазами исчезли, и он легко смеялся.
Продвигались мы медленно. Часто приходилось возвращаться, когда пересеченная местность с холмами и ущельями не давала возможности проехать. Иногда мы оставляли «лендровер» и отправлялись на разведку пешком. Впрочем, мы не торопились и потому наслаждались каждой милей, пробираясь на север или на восток по местности, которая постоянно меняла свои очертания и характер с колдовской прелестью, присущей только Африке.
Каждый час пути вознаграждал нас новыми свидетельствами жизни птиц и животных. Птицы пустыни уступили место цесаркам, турако и гигантским журавлям. Среди деревьев мопани и масаса изредка серебристо-серым пятном мелькала убегающая антилопа куду с рогами штопором, прижатыми к спине.
– Где-то поблизости вода, – заметил Лорен, когда, остановив «лендровер» на краю одной из открытых полян, мы следили, как в дальней роще исчезает стадо черных антилоп. Это самые красивые антилопы Африки, на их гордых головах высоко поднимаются рога в форме ятагана, а черное тело создает ошеломляющий контраст с белоснежной грудью.
– Еще один исчезающий вид, – печально заметил я. – Отступает перед жадностью и напором людей.
– Да, – согласился Лорен. – Знаешь, ни один представитель homo sapiens, включая Рэкел Уэлч, [3] даже вполовину не так красив.
Эту ночь мы провели в роще деревьев масаса с их необычной листвой, какой нет ни у одного другого дерева на земле – розовой, мягкой бежевой и пламенеюще-красной. Днем Лорен подстрелил молодого самца антилопы импала, и мы поджарили филе, а я приготовил соус из лука, помидоров и большого количества чеснока. Мы ели мясо с толстыми ломтями ржаного хлеба и желтым консервированным маслом, и никогда еще мне не было так вкусно.
3
Популярная американская киноактриса 50-60 годов. – Прим. ред.