Пташки
Шрифт:
Вряд ли кто-то из его девок сможет переиграть нас или уничтожить… «Зловещий смех».?
Догадываюсь, что ты зовешь Сашку своим Вороненком, а он, хоть и морщится, в глубине души с честью носит это гордое птичье звание.
И, пожалуйста, скажи, что Воронов также хорош в постели, как любит трепаться об этом!
Хотя даже в случае не самого благоприятного исхода, придется подарить ему Камасутру.
Куда
P.P.S Только не забывайте предохраняться, и, кстати, 23 года – уже отличный возраст для рождения детей и вступления в брак… Как ты считаешь?
Полина Левицкая себе через десять лет.
Когда Саша закончил читать мое старое письмо, написанное более четырёх лет назад, я обняла себя за плечи, так и не решаясь поднять на него глаза… Теперь он знал всю правду…
Эпилог
– Ну, что скажешь, юный теоретик плотских утех? Мы сможем обойтись без блога «О чем молчат подушки»?
По моему телу пробежала горячая дрожь, а сердце бешено забилось.
Я изо всех сил старалась держать себя в руках, зная, что еще чуть-чуть, и уже не смогу сдержать слез. Ведь я писала это письмо в шуточной форме к себе в будущем, и… и он не должен был его прочитать…
Однако тогда, за несколько дней до моего 14-ого дня рождения все, что меня волновало, было сосредоточено в одном человеке. Он был для меня всем.
Мальчишка, живущий по соседству.
Саша Воронов.
Мой Сасенька.
– Поль, а мое письмо ты прочитать не желаешь?
Я покачала головой, на что он сжал мою руку своей крепкой теплой ладонью, глядя на меня так, будто ничего такого уж вопиющего не произошло, всего-то узнал все мои тайны, начиная с двухлетнего возраста…
Саша закрыл свои великолепные карие глаза, делая глубокий вздох, и снова их открыл. Я увидела в его взгляде решимость. Улыбнувшись, он протянул мне свое письмо.
Только, конечно, выше моих сил было читать его вслух…
Александр Воронов. 17 лет.
Ну, привет, древний!
Как там в будущем? Уже научился управлять летающим автомобилем?
Прости, что беспокою тебя по пустякам (явно через 10 лет ты будешь занят чем-то более важным чем то, чем я занимаюсь сейчас), но Полина заставила меня написать письмо себе в будущее, а, так как слово Фунтика – непреложный закон, вот я и пытаюсь что-нибудь навоять…
Кстати,
Ты уже женился?
Если да, то передай Полине, что она молодец - круглосуточно терпеть такого придурка…
А если до сих пор не сменил фамилию своей соседки с Левицкой на Воронову, то поздравляю – ты идиот! Клинический.
Друг, кроме шуток, сколько можно ждать? Ты любишь эту девчонку со времен Мезозоя! Ну, ладно, с тех времен, когда у Левицкого во время его коронных танцев еще не хрустели суставы ?.
Мама до сих пор вспоминает, как ты заглядывал маленькой Молчунье в рот, даже когда она еще не умела говорить. И всегда играл по ее правилам, пусть Полина и меняла их в ходе игры, если чувствовала, что проигрывает. А еще, она была единственной, кому ты разрешал садиться себе на шею… во всех смыслах.
Если же ты собрался с духом и теперь вы вместе - передай Полине, что тебе было очень трудно дружить с девушкой, которую ты обожал.
Пусть, наконец, она узнает, как, порой, тебе приходилось мучиться…
Если она все-таки твоя жена – дай мне пять! Ну, или купи мне в прошлом пирожок. Я заслужил.
P.S. Полина, если читаешь – он тебя любит! (А я – тем более.)
Александру Воронову через 10 лет…
Отложив письмо, я склонила голову набок и моргнула.
Саша смотрел на меня в упор.
– Так что там насчет блога «О чем молчат подушки»? – его щеки очаровательно покраснели.
Он показался мне таким юным, как будто передо мной и, правда, сидел тот семнадцатилетний мальчишка из нашего общего прошлого.
– Да дался тебе этот блог, Воронов! – я подавила раздраженный возглас, в самом деле замахнувшись на него подушкой, только я не собиралась молчать, - Больше ничего не хочешь мне сказать? – карикатурно пошевелив бровями.
На мгновение воцарилась тишина. А потом я ощутила его ласковое прикосновение к моей щеке, и мое сердце будто воспарило.
– Я всегда был готов разорвать мир на части, если это касалось тебя, Поль, - прерывисто вздохнув, Саша притянул меня к своему телу, - Все, что я написал – правда. Кажется, я любил и ревновал тебя на протяжении всей своей жизни… - его голос дрогнул.
– А к кому ревновал-то? – пробормотала я, чувствуя, как мои глаза наполняются влагой, - Господи, ну, не к Женьке же? – нервно прыснув, - Я с ним даже не целовалась! Да вообще ни с кем… до тебя…